Тяжкая ноша Капитолины

Игорь, Павел и Кайрат – дети состоятельных родителей, бывшие сокурсники, почти друзья. Хотя, в отличие от Игоря, Кай и Пашка были настоящими, одарёнными финансистами, объединяло их вовсе не это. Втроём, они были одержимы весельем – роскошным, безумным, развязным. Чем больше тратилось денег, и чем труднее вспоминалось то, на что они были потрачены, тем более удачным считалось проведённое время. Ну, очень весёлые парни – Игорь, Кайрат и Павел, ведь у них не было проблем! Конечно, у Пашки отец избивает мать, а у Кайрата по счёту пятая мачеха… Но это не страшно.

Главное, проблем нет. Проблем, просто не может быть, а если какие из них и посмеют проклюнуться сквозь толщу их благополучия, то они тут же будут смыты потоками денежного дождя. И всё. Нет проблем.

Весело переругиваясь и продолжая смеяться, они приближались к цели своего путешествия в самом сердце западной Альберты.

(Примечание: Альберта – одна из провинций Канады.)

Провести здесь время предложил Павел. Он «напустил тумана» и назвал место приблизительно, сказав, что всё объяснит по пути.

Дорога сделала крутой поворот, превращаясь в нисходящий серпантин, и взору парней предстало зрелище, от которого захватило дух. Игорь невольно притормозил, а потом и вовсе остановил машину. Они вышли из неё и сделали несколько шагов по направлению к обрыву.

– Обалдеть! – Павел встряхнул руками и смачно выругался.

– Да ты не финансист, Паша. Ты, Паша, филолог! – язвительно заметил Кайрат.

– Да это – лучшее из того, что я видел, чтоб меня! – Павел снова заорал, и крик его рассыпался многократным эхом.

Поспорить с этим было трудно. У их ног расстилалась долина. Огромным, багряно-изумрудным ковром она мягко огибала скалы, тая у края земли в туманной дымке. В самой её середине вздымались две горы, похожие на ладони исполина, застывшие в предчувствии оваций. Густо покрытые елями и, пламенеющими осенней листвой, ивами и тополями, они устремили свои вершины в поднебесье, где терялись, укрытые облачной мглой. Меж гор серебряной змеёй извивалась река.

Очерченная крутыми берегами, поросшими флибейном и донником, она сверкала, отражая солнце, и там, где она делала самый крутой свой изгиб, возвышался замок, словно сошедший со старинных шотландских полотен. Казалось, он не был построен, а будто вырос из земли, как эти горы, и стоит здесь с начала мира, древний, поросший тёплым седым мхом.

Игорь смотрел, не в силах отвести взгляд, и в ушах его звучала Канадская рапсодия Александра Кэмпбелла Маккензи.