Подари мне чешуйку

Я возродила в памяти образ вымышленного дракона – такого, каким он должен быть, – и начала плавно погружаться в медитацию. Разумеется, клялась папе не использовать этот талант без присмотра и по пустякам, но…

А что делать? Тут ведь уже не просто спор, а вопрос принципа. Томас буквально челюсть потеряет, когда я всё-таки смогу!

Несколько минут на то, чтоб сосредоточиться, уютная белая пелена перед глазами, и снова образ дракона… До того, как об этом моём умении стало известно родителям, я называла созданный образ «хочуха», а потом папа объяснил – это поисковый запрос.

Угу, запрос. И довольно редкая способность находить нужные предметы. То есть я могла вообразить нечто и отыскать его в пространстве нашего мира – если такая вещь вообще есть. А если нет, я находила нечто максимально похожее, что, в общем-то, тоже неплохо.

Только это всё ерунда в сравнении с тем, что с некоторых пор я научилась делать кое-что ещё…

Впрочем, до этого «кое-чего» было пока далековато.

Пока я просто созерцала туман и чувствовала, как дрожит ткань мироздания под моей рукой.

Всё длилось очень долго – настолько, что уже начала сомневаться, что дракон с нужными мне (ну или похожими) качествами, существует. Но в какой-то момент к картинке тумана добавилось резкое головокружение, а я почувствовала себя так, словно падаю с невероятной высоты.

В процессе падения туман расступился, и я увидела огромнейшую горную гряду, омытую с одной стороны морем.

Через пару секунд, когда оказалась ближе, море исчезло, зато появились горные склоны и неровные разноцветные квадратики полей.

Дальше – то ли крошечная долина, то ли просто низина с озером и редкими деревьями на цветущем луге.

Вот у этого озера, на берегу, и обнаружился он…

Несмотря на свой бестелесно-несуществующий облик, я крепко задумалась прежде чем подлететь и посмотреть на дракона ближе. Уж слишком огромен – размером с наш столичный дом.

А ещё багряно-золотая чешуя, короткие, но невероятно мощные лапы с острыми когтями, крылья и высокий шипастый гребень… Дракон лежал, подсунув лапу под морду и гипнотизировал воду.

В его облике читалось нечто странное, и лишь осмелившись спуститься ниже, я поняла – это грусть.

Багряно-золотой дракон грустил! Смотрел на рябь, пробегавшую по прозрачной глади воды, и не шевелился. Даже глаза – ярко-зелёные, с чёрными вертикальными зрачками, – выглядели как-то блекло.