Соули. В объятиях мечты

Тот галантно подставил локоть, я тут же уцепилась и спросила:

– А Райлен? Когда он все-таки приедет?

– Раю понадобится пара недель на устранение последствий грозы, еще неделька на восстановление кладбища, а потом…

– Что «потом»? – Мне совсем дурно сделалось.

– У… – И снова запредельная улыбка, а взгляд хитрый-хитрый. – Райлен у нас где? На службе. Вот пока со службы не отпустят, будет сидеть в Вайлесе.

– Как?

– А каждую внеплановую отставку рассматривает лично Центрус, – продолжал нагнетать седовласый.

 – И я не уверен, что архимаг захочет удовлетворить просьбу этого пройдохи.

Я не сдержалась.

– Да как вам не стыдно!

– Дело не во мне, – перебил собеседник. – Я на решение Центруса влиять не собираюсь. Он, вероятнее всего, сам поквитаться захочет.

Мне оставалось только ресницами хлопать. Нет, не понимаю.

– Видишь ли, Соули… Цент – человек занятой. У него нет возможности следить за кадровыми назначениями в города вроде твоего Вайлеса. К тому же до недавних пор отдел подбора столь явных глупостей не делал, причин проверять и не доверять не было.

Но случай с назначением Райлена – вопиющий. Магу такого уровня нечего делать на юге. Поэтому Цент обязательно проведет расследование. И, поверь, узнав о взятке, он не порадуется.

М-да… Райлен, кажется, перемудрил. Хотя не уверена, что брюнет не учел такой поворот…

Увлекшись разговором, даже не заметила, как мы взошли по широким каменным ступеням и оказались нос к носу с тощим, одетым в синий камзол дворецким.

– Ваша светлость. – Слуга учтиво поклонился.

– Верс, – сдержанно поздоровался седовласый.

Я же опять удивилась. Если верить Милану, Рэйс в столице не бывает. Откуда же он знает дворецкого?

Удивление усилилось, когда в холл высыпала прислуга. Мама дорогая! Зачем держать столько людей в доме, где никто не живет?

– Добрый вечер! – воскликнул Рэйс. – Позвольте представить вам госпожу Соули.

Я едва сдержалась от неуместного реверанса. Просто… голос властителя Даора звучал столь торжественно, будто не с челядью, а с палатой Парламента здоровается.

Да и сами слуги мало от аристократов отличались – прямые, строгие, надменные.

– Соули – моя воспитанница. Прошу отнестись к ней с должным вниманием и уважением, – продолжал седовласый. – И учтите, что от мнения госпожи Соули может зависеть… многое.

О Богиня…

Я невольно покраснела, зато прислуга осталась невозмутима, как перекормленный дракон.