Безрассудная любовь

В прошлый раз стоматолог, положив лекарство в зуб, записал на вечер четверга, чтобы поставить пломбу. Он мог, конечно, сразу запломбировать больной зуб, сделав укол. Мог, но не захотел. Парень стремился сблизиться с девушкой, похожей как две капли воды на его первую любовь.

– Здравствуй. Ты рано. Присаживайся на диван, – увлеченный работой, холодно сказал Дмитрий, мельком взглянув на Екатерину.

В небольшой комнате, похожей на коридор и окрашенной в пастельные тона, весело огромное овальное зеркало в оправе из гипса.

Возле дивана стоял журнальный столик. Рядом с дверью – напольная вешалка для одежды.

В соседней комнате, за столом, сидела помощница стоматолога и, пристально рассматривая гостью, разговаривала по телефону.

– Да. Я Вам уже говорила, что ближайшее свободное время – вторник следующей недели на двенадцать часов. Нет, раньше никак. Так Вас устраивает это время или нет? Хорошо. Какая у Вас фамилия? – спрашивала она. Женщина, оторвав взгляд от девушки, опустила голову и начала записывать звонившего на прием.

Помощница была пенсионного возраста и работала с Дмитрием около пяти лет. Седые волосы, собранные в пучок, белый халат, овальные очки и янтарные серьги в золотой оправе напоминали Екатерине об учительнице химии в школе. Невольно улыбнувшись, девушка присела на диван.

– Не закрывайте рот! Нужно дать пломбе высохнуть, – говорил Дмитрий сидящей в стоматологическом кресле женщине. Она была женой известного политика и одной из постоянных пациентов, которые приходили на прием каждый месяц.

Помощница подшучивала над парнем, говоря, что большинство женщин приходит только для того, чтоб соблазнить его.

Жена политика кивнула. Окрашенные в светло-русый цвет, кудри скрывали сделанные на заказ к сорокапятилетию серьги, которые муж подарил несколько лет назад. Брендовая одежда, стройная фигура и измененное множеством пластических операций лицо создавали образ идеальной женщины средних лет.

– Зуб не болит? – уже нежным голосом спросил стоматолог, посмотрев на Екатерину.

Его взгляд мгновенно перевернул в ней все, заставив сердце ускорить ритм.

«Успокойся, Катя, не красней. Не смей краснеть! Тебе не тринадцать лет, чтоб краснеть!»

– Нет, – коротко ответила она, опустив глаза. Девушка ощутила, как запылали щеки. Как же она ненавидела моменты, когда лицо окрашивалось в бардовый цвет. Оно всегда выдавало смущение, чувства и переживания.