Игра. Коготь дракона

На каких языках были написаны огромные книги в серебряных и золотых обложках в следующих трех шкафах, Соня не знала. Длинные палочки и взлетающие вверх тонкие птички на корешках не были похожи ни на одну известную ей письменность.

Пройдя шкафы с книгами на немецком, Соня наконец наткнулась на крохотную полочку с языками славянской группы. Ее сердце радостно забилось, когда она достала ветхую книгу и раскрыла ее посредине. Тонкие страницы приятно зашуршали. Соня провела пальцем по витым буквам, написанным черными чернилами, и простонала от разочарования.

«Язмь есть Зиновий Кий сын Владыки Кия. Роду княжеского чина великого», – Соня прочитала вслух первую строку. Очевидно, это было представление автора.

«Аки Игра начало положено. В 985 году от рождества Христового начата была серого Игра…»

Из того, что возможно было разобрать, стало ясно, что Игра заключалась в отбивании нашествия на город волков. Выиграл предок Даши, некий Аристарх.

Захлопнув книгу, Соня принялась изучать оставшиеся экземпляры на полке.

– Зря стараешься, – послышался тягучий голос Владлена. Парень сидел за ближайшей партой перед раскрытой книгой. – В этой секции меньше всего книг. Славяне не особо любили писать об Игре. Они передавали из поколения в поколение устные рассказы, которые заучивались новыми игроками наизусть. Гораздо больше толку в латинском и египетском отделах.

– Но я не знаю латыни! – проговорила Соня.

Владлен усмехнулся.

– Тогда тебе пора начать ее учить. Джордж Беррингтон писал как раз на этом языке. И кстати, именно мой предок первым поднял вопрос, стоит ли нарушать моральные законы ради победы в Игре. Впрочем, он сам же на него и ответил, убив младенца в финальном туре.

Глаза Сони расширились от ужаса.

– О! Не подумай ничего такого! – тут же усмехнулся Владлен. – Он поступил совершенно правильно. Согласно условиям, игроки должны были познакомиться с десятью малышами и определить, у кого из них больше шансов стать в будущем грозным диктатором, погубившим тысячи жизней. Из пяти мальчиков и пяти девочек только один ребенок был потенциальным чудовищем. Жаль, конечно, что Беррингтон ошибся. Монстром вырос совсем другой, тихий и замкнутый мальчик.