Загадка для авантюристов

Девушка завершила куплет и, передав эстафету Шансу, обернулась на бандита, выразительно подняв бровь:

– Не нравится?

– Если бы монстр услышал твои песни, он бы тысячу раз подумал, прежде чем снова показываться на глаза, – усмехнулся Равен. – У вас в мире всё такое воинственное, пышущее силой и свободой..? Тебе не кажется, что девушке это не подходит?

Айлин удивлённо моргнула, как будто её щёлкнули по носу, и на мгновение задумалась, чтобы подобрать достойный ответ. «Не подходит, надо же! – прыснула про себя свободная, как ветер, странница.

 – Такая прелесть и не подходит? Милый мой, ты ещё самой музыки не слышал! Да ею можно крепостные стены разрушить, если включить погромче, дух из тела выбить!»

– А я не девушка, – лукаво улыбнулась Айлин и, выпрямив спину, гордо объявила: – Я рокер!

– Кто-кто? – Теперь заинтересованно обернулся Шанс, возглавляющий колонну. Какие бы прекрасные мысли ни витали в его голове, послушать о чём-то новом парень был рад всегда.

Айлин, подобрав слова, начала объяснять сразу обоим:

– Такая наполненная мощной энергией музыка у нас называется «роком».

Гораздо больше другой, более лёгкой, но мне нравится именно эта. Я нахожу в ней себя и свою жизнь и ничего не могу с этим поделать – песни трогают струны души.

Шанс понимающе кивнул. Девушка взглянула на озадаченного Равена и мягко, беззаботно улыбнулась:

– Попроси, и я замолчу. Если какая-то песня тебе не запала, значит, в твоей душе просто не было струны, на которой она могла сыграть.

– Да пой, что мне, – пробормотал бандит, неуверенно потерев шею. – Струны души… Ха! Я, видимо, скрипка, потому что вы с Шансом постоянно меня пилите!

Маг воды, задумчиво поднявший глаза к небу и проникшийся было размышлениями о вечном и о музыке, моргнул, возвращаясь к реальности, и вдруг расхохотался:

– Да нет, ты барабан! – темноволосый юноша весело покосился на друга. – Стучишь тебе по башке, а всё без толку!

Теперь вместе с Шансом, согнувшись и уткнувшись в гриву лошади, рассмеялась Айлин.

Бандит возмущённо прыснул и скрестил руки на груди, состроив из себя глубоко оскорблённого. Впрочем, упрямства ему действительно было не занимать, так что обижаться парень не спешил, даже наоборот, сдержанно, чтобы не портить картину «жертвы», посмеялся вместе с друзьями. Он умел сознавать свои недостатки и пошутить над ними часто был не против.

Петь Айлин всё-таки прекратила, решив и себе, и другим устроить передышку.