Быть Корелли

Он завалился к нему в шесть утра, в беговых кроссовках и с сигаретой в зубах – младший брат всегда состоял из одних противоречий – бросив короткое «Привет» он без спроса плюхнулся в его любимое серое кресло и сцапал с подноса стакан для виски, чтобы использовать в качестве пепельницы. Вчера Алессандро так и не явился в отцовский особняк. Испугался. До боли в стиснутых зубах не хотел снова получать тычки и укоры от Руссо. До отвращения, до протеста не хотел снова видеть его надменный взгляд. Воспоминания о пощёчине всё ещё были свежи.

Поэтому младший брат явился к нему сам.

– Дела не очень, если честно, – с ходу начал Данте. – Иск Литы отклонили. На Романо клепают дело, мы стараемся повернуть всё так, чтобы о его более тесных связях с нами никто не пронюхал.

Повеяло табачным дымом. Алек с брезгливостью подумал, что ему придётся сутки выветривать эту навязчивую вонь, но промолчал. Иск Фредерико Романо – консильери их семьи – выдвинула администрация города, а конкретно Департамент землепользования Чикаго.

В этом Департаменте у Фальконе были крепкие дружеские связи. Алессандро не нравилась линия, которую выстраивала Лита – она подала на администрацию встречный иск. Нагло, по-хамски, она дразнила злую собаку, тыча её палкой в морду, вместо того, чтобы бросить ей кость, и он неоднократно говорил об этом брату. Но брат доверял своей жене. Так, как Алек никогда не смог бы доверять своей.

– Зато мне нравится, как идут дела с Осборном. Ему грозит лишение лицензии за взятку.

Он сейчас, как уж на сковородке. Если Лита выяснит, что иск против Фредерико проплачен, дело примет другой оборот.

– Откуда информация?

Имя прокурора, сказанное в таком контексте, разбудило хищный азарт, взбудоражило. Шанс подложить свиноподобному Осборну свинью покрупнее, чем он сам, здорово бы потешил самолюбие, но Алессандро знал – по опыту жизни и «семьи» – что у всего есть цена.

– Один доброжелатель подкинул компромат.

– Пусть будет осторожнее с доброжелателями, – Алессандро нахмурил брови, обойдя кресло, он стряхнул с обивки невидимые пылинки.

Ему не нравилось, с каким хамским – «американским» – нахрапом невестка взялась за это дело. – Мне интересно, почему Лита, а не ты занимаешься Романо.

– Ну, Лита… Ты ведь знаешь её…

– Ни черта я её не знаю.

Она не слишком нравилась ему, но Алек не был так категоричен, как отец – скорее, его отношение к ней можно было обозначить, как лёгкая неприязнь.