День 21. Книга первая

– Тоже бесит опенспейс? Я бы сдохла.

– Как думаешь, если я принесу Максвеллу коробку пончиков, он выделит мне отдельный кабинет?

– Ты же старший аналитик, попробуй.

– Я взяла вам кофе, сэр. – Мимо провиляла бёдрами стажерка Дебби Левицки.

Даже из своего тёмного угла я почувствовала запах её духов, пряный и сладкий, наверное, с феромонами. Ну, конечно, чем ещё заниматься в отделе аналитики, как не распространением флюидов молодой здоровой самки?

– Но я вечно всем нужен, – ответил Браунинг, проводив ее взглядом, полным задумчивости и скуки.

Феромоны Левицки на старшего аналитика, кажется, не действовали.

Официантка принесла мне «как обычно»: чёрный кофе, тосты, сыр и овощи на гриле. Я всё ещё надеялась поесть одна.

– Она не выглядит слишком умной.

– Она делает, что скажут и почти даже не тупит. Академия присылает стажеров, не отвертеться. – В ответ я лишь пожала плечами. Надеюсь, он поймёт, что это жест сочувствия. – Зато я «сэр».

Браунинг устало потёр лицо – я услышала, как под его ладонями зашуршали колючки отрастающей щетины – и снова закатил глаза.

Я улыбнулась, его сарказм пришёлся мне по вкусу.

Браунинг уже не вызвал у меня такого дикого утреннего раздражения – к обеду я «раскачалась» и перестала ненавидеть всё вокруг. Я посмотрела на него придирчивым взглядом инспектора. Кожанка поверх белой офисной рубашки – бунтарский дух, втиснутый в деловой дресскод?

– Привет. Кстати. – Он забыл поздороваться и теперь мягко, и виновато улыбался мне, я в ответ помахала ему вилкой.

 – Как ты?

В целом, после развода или после вчерашнего? Он не уточнил, я тоже уточнять не стала.

– В норме.

На все три вопроса я бы ответила одинаково.

Уткнувшись в меню, которое каждый из нас знал наизусть, я приняла задумчивый и внимательный вид. Говорить мне не хотелось. Я надеялась, что помимо гениального аналитического ума природа отсыпала Браунингу хотя бы немного эмпатии.

– Ладно.

Он будто бы нехотя встал из-за стола, задержался, нависнув надо мной со своей внушительной высоты.

Я вспомнила, как на первом курсе Академии он вечно загораживал мне обзор.

Сделав несколько шагов, Браунинг остановился.

– Флоренс?

– А?

Замешательство. Я вижу на его всегда каменном, чуть надменном лице замешательство. Это невольно заставило меня напрячься.

– Ничего.

Он ушёл, и я выдохнула. Накинув на соседнее кресло куртку, я создала видимость того, что место занято. Теперь никто не потревожит меня и моё одиночество.