Падение 2. Иллюзия свободы

 – Кайл топает вверх по лестнице, на второй уровень, где располагались студия Коула и несколько вписок, в которых отдыхали-отсыпались после дела их ребята. Протирая слипающиеся от усталости глаза, он давит вниз ручку и делает нетвердый шаг внутрь, задевая косяк плечом, словно пьяный. Смена выдалась тяжёлой, он едва не уснул за рулём по дороге сюда.

– Вот же ж… блять…

Выражение «не один», кажется, выветрилось из его лексикона. Кайл жалеет, что не постучал. Он вываливается обратно за порог, пытаясь выбросить из головы увиденное, явно не предназначенное для чужих глаз.

Коул трахал плотно сбитую блондинку в кружевном лифчике прямо на диване в гостиной, игнорируя перепаханную постель спальни. Член, блестящий от смазки, вторгался в узкую щель между больших загорелых ягодиц с бледными полосками от стрингов. Ярко горел верхний свет, и два маленьких камушка пирсинга, вдетого в половые губы девчонки, переливались на нём и невольно притягивали взгляд. Коул держал перед собой телефон на вытянутой руке – кажется, снимал хоум-видео.

– Да стой ты. Мы всё уже. Так, хуйнёй страдаем, – долетает Кайлу в спину, и он тормозит в коридоре, рассеянно водит взглядом по потолку, изредка поглядывая на блондинку, натягивающую на обнажённое, ладное тело платье-чулок.

– Привет, красавчик, хочешь, я и с тобой поиграю? – сладко поёт она, застревая в проходе так близко, что Кайл чувствует тепло её груди и остроту её коленей даже сквозь одежду. На её раскрасневшихся щеках чернеют комки осыпавшейся туши, переливаются на свету блёстки, упавшие с век, а в её абсолютно неосмысленных после секса глазах читается готовность к очередному раунду.

– Благодарю, леди, но, увы, – Кайл строит из себя джентльмена, хотя с такой дамочкой явно вёл бы себя далеко не как джентльмен, с улыбкой подаёт ей забытые на комоде красные трусики в стразах (видимо, в стразах она души не чает) и учтиво, жестом руки напоминает ей, где дверь.

Кайл никогда не делил с братом девушек, даже тех, что годились только на одну ночь, чтобы потом не вляпаться в какой-нибудь треугольник, несмотря на то, что за молнией штанов начинало оживать желание.

После Риты у него никого не было, да и её он радовал редко – поздно возвращался после смен, усталый, как чёрт, а потом спал, как сурок. Может, поэтому она и начала изменять. А может, дело было не в нём, а в ней, точнее в его к ней отношении. Он так и не смог принять тот факт, что «мелкая» давно превратилась в молодую женщину со своими потребностями.