Зверь

Адреналиновая лихорадка отступила, оставив после себя слабость и опустошение. Ей ужасно захотелось спать.

Мужчина обошёл «Шевроле», нагнулся и посветил фонариком под днище, после сел на водительское сиденье, завёл мотор и попытался заставить машину ехать. Эллен заметила, что её городское купе мало ему.

– Скорее всего, это рычаг подвески. Надо в мастерскую отогнать. У вас есть трос?

Он выбрался из её авто, словно из тесной коробки, и остановился прямо напротив неё. Эллен пришлось задирать голову, чтобы сохранять с ним зрительный контакт, настолько он высок был ростом.

– Нет, кажется, нет, – Барр предпочитала пользоваться услугами эвакуатора, трос давно покрылся пылью в отцовском гараже.

– Жаль. Мой лопнул сегодня утром. Здесь часто такое происходит, – он кивнул на её «Шевроле», и Эллен поняла, что он не раз вытягивал бедолаг на неподходящих такому ландшафту машинах. – Придётся оставить её и вернуться утром. Вряд ли кто-то её тронет.

Мужчина вернулся к пикапу, открыл для неё дверцу пассажирского места и убрал с сиденья куртку.

– Садитесь. Отвезу вас к людям, – он улыбнулся и протянул ей ладонь. – Меня Бишоп зовут. Адам Бишоп.

Барр взглянула на него.

Чем дальше Барр удалялась от города, тем больше люди, которые попадались ей на пути, напоминали свору необразованных бродяг. Низкий интеллект, лень и алкоголь не позволяли им выбраться из своего захолустья и устроиться получше.

Эллен, чей вектор жизни всегда стремился вперёд и вверх, ни за что не смогла бы найти с ними общего языка. Грубые официантки, хамоватые водилы, откровенно глупые кассирши в продуктовых маркетах и билетных кассах, которым Барр совала фото брата, смотрели на неё с завистью и пренебрежением, словно достаток и хорошее образование было чем-то неприличным. Бишоп не был похож ни на одного из таких дикарей. Он держался открыто и доброжелательно, соблюдал дистанцию и все нормы этикета, принятого в цивилизованном мире, словно вовсе был не отсюда или забрёл сюда случайно, как и она.

– Эллен. Эллен Барр. Спасибо.

Его ладонь была большая и тёплая, а кожа грубая и мозолистая, не тронутая маникюром и парафиновыми ваннами, которые регулярно делали себе её коллеги по работе. В этом было неуловимое очарование настоящей мужественности, которая давно уже вышла из моды.