Зверь

«О чём ты думаешь, Эллен, совсем с ума сошла?» – Барр потерла заспанное лицо, стремясь избавиться от дурного наваждения.

– Зря вы меня утром не разбудили, – в её голосе сквозили нотки недовольства, но Адам, казалось, не услышал их.

– Поверьте мне, я пытался, – он лишь плечами пожал. – Будете кофе?

Непробиваемый. Казалось, он не ощутил, как Эллен ощерилась, будто сама себя наказала за неуместные мысли. Ей положено скорбеть. Она потеряла семью, мужчину, поставила под угрозу карьеру и своё будущее, но отчего-то в присутствии Бишопа всё это терялось на дальнем плане.

Он занимал собой всё пространство маленькой кухни, но не вытеснял её, а обволакивал своим теплом, пониманием и невероятным магнетизмом, который Эллен почувствовала ещё тогда, в лесу. Хорошо и спокойно – именно так она ощущала себя рядом с ним, и это её злило. Ей не может быть хорошо, пока она не найдёт Натаниэля.

Бишоп варил изумительный кофе. Она проглотила остатки завтрака почти не жуя и ощутила, что наконец приходит в относительную норму.

Посторонние мысли вытеснил железный самоконтроль и желание поскорее достигнуть цели.

– Я отведу вас к шефу, пока он еще здесь,– Адам окинул её придирчивым взглядом с головы до ног, задержавшись на груди у глубокого выреза майки, оголявшей плечо, и на ногах, обтянутых в узкие, рваные джинсы. – У вас что-нибудь другое есть?

– А что не так? У вас дресс-код? – Эллен не находила свой внешний вид развязным, ей было удобно в этом и колкость сорвалась с языка сама собой.

– Оденьтесь потеплее, там холодно сегодня, – Эллен снова почувствовала жгучий стыд.

Она восприняла его слова в штыки, а Бишоп всего лишь в очередной раз заботился о ней.

При свете дня лесопилка напоминала муравейник. Под навесами рабочие делали распил, грузчики складывали пиломатериал в вагоны, вдалеке, у распахнутых настежь ворот КПП с машин выгружали цельные сосновые бревна. Эллен шла вслед за Бишопом к административному корпусу, возле входа в который толпилось несколько человек. У её лица клубился пар, кончик носа и щеки кусали утренние заморозки, Барр натягивала манжеты рукавов на ладони, пытаясь согреться.

На её голые коленки откровенно пялились рабочие. Они цокали языком и растягивали рты в слащавых улыбках, а Барр куталась в утепленную кожанку и прятала лицо в меховом вороте, отбивая назойливый интерес злыми взглядами исподлобья. Бишоп оказался прав и здесь – будь она в безразмерной спецовке и сапогах, то привлекла бы гораздо меньше внимания.

– Это Эллен.