Мечта

Или через долгое время, когда понимаешь, что на этот раз можешь увидеть любимую историю по-другому и найти в ней новые моменты, не прожитые и не понятые при первом просмотре. Обычно, я проникаюсь самой историей, в которой персонажи являются лишь многоликим отражением автора, проводниками эмоций и чувств, для более полного раскрытия сюжета и создания атмосферы, и чем лучше играют актеры, вживаясь в образ, тем красивей и насыщенней выглядит история. Но в том фильме главной была не история, а ее герой. Я словно смотрела воспоминания дорогого мне человека, записанные на кинопленку, и была готова смотреть бесконечно, лишь бы не отпускать его из своей жизни.

Пусть он с другой девушкой (ведь, она лучше, чем я; и поэтому, по праву лучшей, заслуживает быть вместе с ним), это не имеет значения. Главное – он улыбается и счастлив.

Потом были другие фильмы, в которых истории тоже не имели значения. Только он. По-прежнему красивый, с самыми потрясающими глазами на свете и очаровательной улыбкой. В новой истории у него было новое имя, новая судьба, новая любовь.

Он сам был новым, и все же, тем же самым Майком, с добрым сердцем, способным любить глубоко и бесконечно. Я все больше убеждаюсь в том, что вымышленные персонажи лишь экранное воплощение актера Егора Саматова. Отказываюсь смотреть или читать интервью и передачи с ним, больше всего боясь осознать, что Майка из фильма «Во лжи», генерала из «Сквозь время», Антона из «Империи», Игоря из «Кукловода» и других, просто не существует. Я не хочу в это верить. Поэтому, я буду рисовать портреты Майка, и прятать его фотографию от родных и подруг.

«И от самой себя», – мог бы добавить Майк.

Да, я так делаю. Вынимаю снимок из рамки, и прячу в первой попавшейся книжке, в надежде прийти в себя, вернуться к реальности и понять, что любовь к несуществующему мужчине не сделает меня счастливой и не изменит мою тусклую и однообразную жизнь. А через некоторое время, в дикой панике переворачиваю весь книжный шкаф, так как без его фотографии, поставленной на прикроватную тумбочку и защищающую от ночных кошмаров, собственная жизнь, выкрашенная в темно-серый цвет, кажется и вовсе невыносимой.

«Да, ладно, ты как всегда преувеличиваешь. У всех такая жизнь». – Майк садится передо мной на корточки, взяв мои холодные руки в свои.

– Серая? Однообразная? В которой на протяжении десяти лет ничего не происходит? Ничего не меняется? – отвечаю я грустно, пытаясь сдержать слезы, обиду и злость. На саму себя. На собственную никчемность.