Няня для дочки Олигарха

Дорогуша. Ты сегодня опустила Коршунова так, как ни один человек до тебя. В живых я и за меньшее не оставляю.

– Это вы так шутите, да? Образно говоря, фигурально выражаясь?

Закатывает глаза и теплые ладони босса скользят вверх по моей спине, аккуратно заправляют мне локон за ушко.

Нежный жест, но такой маньячный, что я гулко сглатываю.

А ведь Демьян Сергеевич Коршунов во всех вселяет ужас. Это общеизвестный факт. Ему дорогу ни один конкурент не рискует переходить.

– Ты ходячее несчастье, Николаева, заноза, но что-то в тебе есть.

Никак не раскушу.

– Не надо меня кусать! Я не съедобная.

Вот чувствовала, что босс из тех самых.

– Из каких “тех самых”?!

– Ой! Я что это в слух сказала?!

– Так, Николаева, плюс ко всему ты еще и расстройством сознания страдаешь?

– Чего?!

– Ни чего, а что. Говори правильно. Мысли в слух – это повод пойти к психиатру.

– Это вы меня так корректно дурой назвали?!

Босс хмурится еще сильнее, а рука на моей талии сжимается. Силищи в Демоне много.

И глаза синие. Бездонные темнеют. Хочу отодвинутся, но не дает. Прижимает меня к своему сильному телу атлета. И у меня от этой близости, от аромата голова кружится, даже язык без костей который и то обмякает, говорить не могу.

Так бы простояла в этих руках целую вечность, только я не обманываюсь. Заглядываю в глаза босса. По его лицу ничего прочесть не могу. И именно это и пугает. Что-то странное скользит в его взгляде, опасное.

Дзинь!

– Тьфу ты! Зараза! – подпрыгиваю от неожиданности.

Телефон босса на вибрации и прямо в кармане штанов, а ноги его в опасной близости от моих.

Дзинь!

– Вы ответите? У вас там в штанах неприятно дергается!

Что я несу?!

Дзинь!

– Ответьте, – рявкаю от шока и краснею, – это что ко мне там сейчас прижимается помимо телефона?!

Босс в шоке моргает и ослабляет захват, отпускает меня, но не далеко, достает телефон и отвечает.

– Коршунов.

Пауза и резкое:

–Она… что?!

Босс резко отпускает меня. Но не отходит, продолжает выслушивать лепет собеседника по телефону и параллельно буравить меня взглядом.

Спустя целую минуту молчания Коршунов глядя мне прямо в глаза резко выносит свой приговор:

– Уволена.

Наверное, я бледнею. Потому что понимаю, что я видать уволена на пару с той непутевой женщиной, разговор с которой Демьян Сергеевич резко пресекает.

Засовывает телефон обратно в карман.

– Не трясись, Николаева.

Поправляю на себе одежду и почему-то делаю шаг назад.