Башня Полной Луны

 – Идите-ка отсюда, обратно к себе в лес! Видите – скоро солнце взойдет! Пора баиньки! В уютные могилки, спать!

Рыцарь мое предложение проигнорировал. Собака села рядом с ним и со скрежетом почесала позвоночник задней костью. Я не на шутку разозлилась – в основном потому, что они не давали мне спокойно заняться ночлегом.

– Не хотите сами, придется вас убаюкать!

Я опустилась на корточки рядом с собакой, зорко следя за ее зубищами, коснулась указательным и безымянным пальцами ее теменной кости и принялась тихо напевать колыбельную.

Колыбельная была самая обычная, но тут важно не что именно поешь, а что в это время делаешь. Песня же для настройки, как те нарисованные глаза. Псина сразу как-то ослабела, опустила хвост и неловко легла на пузо, подогнув лапы.

– В землю, в землю, – приговаривала я, чувствуя, как что-то начинает мне активно сопротивляться. Что это за сила? Точнее – чья же это воля?! Моя голова словно сама собой повернулась влево, но что там, за рощами, я разглядеть не могла.

– Спи… с миром!

Осталось только убрать пальцы.

В этот миг собака последним усилием приподнялась и положила голову мне на колени. Мне даже послышался печальный вздох. Может, это просто пролетел ветерок. Но жест вышел такой доверчивый, что я сразу сломалась.

– Чтоб вы сдохли! – нелогично пожелала я, обрывая волшбу. – Хотите – тащитесь за мной дальше!

Собака тут же вскочила и запрыгала вокруг меня, радостно виляя хвостом и звонко лязгая жуткими зубами. Видимо, это означало лай. Или вой – если это при жизни был все-таки волк.

Спать я так и не легла. Решила пройти еще немного и подождать, хотя бы когда взойдет солнце. И посмотреть, как мои умертвия будут вести себя при нем.

Но, обойдя рощу, я увидела перед собой деревню.

Меня уже ждали. Будь сейчас день, я бы предположила, что местные заметили нашу компанию, когда мы вышли из леса и спускались с горы. Однако чтобы разглядеть нас при свете звезд, понадобилась бы недоступная смертным зоркость. Но эту загадку я отложила на потом.

Пока передо мной высилась беленая стена в полтора человеческих роста, ощетинившаяся кольями, с частоколом поверху. Это была уже не просто деревня, а настоящая крепость, выстроенная, может, и не с большим искусством, но очень старательно.

Над стеной торчали бледные лица и блестели наконечники копий. В предрассветной синеве полыхающие факелы отбрасывали на белый камень причудливые тени. Изнутри доносились возгласы и звуки беспорядочной беготни.