Башня Полной Луны

Тут главное – не упустить первое движение. Поймать, встроиться в него… и помочь противнику исцелить душу от гнева. Гнев, как известно, лучше всего лечится болью.

Дальше все произошло, как всегда, очень быстро. Бородатый сделал резкий выпад; я привычно, словно в танце, поймала ритм движений – уклонилась, прижалась к волосатому плечу и завертелась, провожая руку, а также и ее обладателя, в свободный полет…

Через десяток мгновений гнев нападающих был полностью исцелен. Передо мной в обломках столика и осколках посуды, стеная, ворочалось четверо умиротворенных по самое не могу.

Остальные поспешно удирали с площади.

– Мир вам и покой! – напутствовала я жалобно стонущих громил. – Ну что вы прямо как дети? Пара вывихов и растяжений, несколько шишек, в которых никто не виноват, кроме вас. За мебель и посуду заплатите сами.

Парни с одуревшими лицами поднимались на ноги. Глаза у них были такие изумленные, словно они только что проснулись и не понимают, как тут очутились. Кстати, это было не так далеко от истины.

Я понаблюдала за ними немного и ушла. У меня на сегодня оставалось еще одно важное дело.

Медитация – неотъемлемая часть Доброго Пути (его адепты – большие мастера в искусстве посидеть, а лучше полежать, с закрытыми глазами). Пообедала, размялась, – теперь самое время успокоиться, очистить сознание и кое-что выяснить.

Я сидела на высокой плоской крыше какого-то общественного здания, в строгой ритуальной позе, лицом на восток. Снизу за мной следила небольшая толпа любопытствующих, ожидая, видимо, каких-нибудь колдовских фокусов.

А я наблюдала, как заходящее солнце озаряет хребет Мураби, делая черные горы золотыми… Потом солнце нырнуло в море, и золотое сияние сразу погасло. Горы превратились в глубокую черную тень поперек лилового неба. Вот теперь дневное зрение не будет мне мешать, и можно посмотреть…

Глаза затуманились, губы зашевелились, повторяя строки заклинания… Ну, на самом деле никакое это было не заклинание. Скажем прямо – просто песенка, которую я как-то услышала в студенческие времена на улице.

Странная песенка, которая почему-то врезалась в память, и с тех пор лучшего средства, чтобы войти в транс, было не найти.

И с моим заданием она, конечно же, была никак не связана.

– Пойдем же, мой милый, пойдем же со мной, пойдем же со мной.

К невидимой башне под полной луной, под полной луной.

Туда, где кончается путь наш земной, ах, путь наш земной…

Горы становились все ближе, тень – все глубже.