Громовая жемчужина

Они уселись рядом и несколько мгновений молча слушали плеск и бульканье ручья.

– Я рад тебя видеть, – тихо сказал Ким. – Часто о тебе думал. Скучал по тебе.

– Хороши речи монаха! Ладно, я тоже о тебе частенько вспоминала…

Мисук протянула руку и легко погладила его по голове.

– Ужас какой-то! Ты мне больше нравился с воинской прической. Не могу смотреть без смеха на эту щетину и твои оттопыренные уши.

Ким зажмурился.

– Сейчас замурлычу…

Мисук вдруг отодвинулась и стала очень серьезной.

– Не хотелось говорить о плохом за столом. У меня есть одна новость, которая тебя совсем не порадует, Ким, но держать тебя в неведении нечестно и опасно. Мокквисин Кагеру снова жив.

Ким растерялся. Все что угодно ожидал он услышать, только не это.

– Что ты сказала?

– Помнишь, что творилось десять лет назад, когда ты только собирался сюда? Все эти намеки, тот человек в черном, который тебя преследовал…Гибель предсказателя… Я-то сразу подумала о кознях Кагеру.

Никогда не верила, что он так просто сумеет умереть. Надо вернуться на острова Кирим, решила я тогда. Найти его обгорелые кости и посмотреть на них своими глазами. Но что-то мне подказывало, что не кости я там найду…

Мисук тяжко вздохнула.

– Я очень долго собиралась с духом. Я ведь боюсь мокквисина, и не стыжусь в этом признаться – просто знаю, на что он способен. Со временем отец показал мне пути небожителей, научил внезапно исчезать и появляться.

Когда я сочла, что готова, то отправилась на север Кирима. И там, в Сасоримуре, встретила его, как и опасалась – живого…

Ким побледнел.

– А Тошнотник?

– Он по-прежнему с ним. Но насчет волка не беспокойся. В отличие от хозяина, демон утратил телесную оболочку. Сейчас он всего лишь призрак.

Киму вдруг вспомнились кое-какие рассказы Ямэн.

– Правда, что сихан превратил тебя в кошку, потому что… Чтобы ты от него не сбежала? – хмуро спросил он.

– Не совсем. Я и так не могла от него сбежать, Тошнотник охранял меня строже всех вас. В кошку Кагеру меня превратил, чтобы поиздеваться.

– Но твоя мать сказала, что он влюбился в тебя…

Лицо Мисук перекосилось.

– Давай я тебе лучше сама расскажу, как обстояло дело. Кагеру был моим учителем. Настоящим – он ведь в самом деле учил меня не так как вас, своих мальчишек-рабов. Мама тревожилась из-за того, что мой отец – не человек.