Громовая жемчужина

Но теперь вдруг эта идея, возникшая безо всяких разумных причин, показалась мокквисину очень удачной. Не тратя времени на раздумья и сборы, он прихватил с собой только топор и огниво, – чтобы не остаться без источника тепла, если загадочный жар вдруг прекратится – и вскоре уже шагал через лес в сторону своих бывших владений.

Ноги сами находили давно заросшую тропинку. Где-то в чаще лениво перекликались птицы, тускло-зеленая листва казалась подернутой патиной. Облака сбивались в хмурые тяжелые громады, дождь усиливался.

Кагеру упрямо продолжал путь.

Примерно на полдороге чародей догадался, что с ним происходит. Но не остановился, и обратно не повернул. Тот, кто таким своеобразным способом призывает его в Скорпионью долину, все равно добьется своего, только вот церемониться больше не станет.

От пепелища не осталось и следа – лишь покатый зеленый холм на месте дома. Молодые деревца вытянулись так, что было сразу ясно: еще лет десять – и на месте усадьбы мокквисина встанет густой лес.

Почерневший опорный столб торчал, где и прежде. Кто-то развел под ним костер. Кагеру не слишком удивился, еще издалека разглядев Анука.

Мальчик-демон сидел на корточках возле костра и что-то увлеченно поджаривал на прутике, то и дело поворачивая над огнем. Рядом с ним стоял еще кто-то, худой и высокий, в дорожном плаще и соломенной плетеной шапке. Подойдя поближе, Кагеру узнал Сахемоти.

– Глянь, он все-таки пришел!

Анук, не прекращая своего занятия, поднял голову, сверкнул глазами.

За прошедшие полтора десятка лет он почти не изменился, разве что немного подрос и стал еще краше.

– Еще до полудня явился! Ты проспорил, братец, и теперь понесешь мой короб до самого перевала.

– Еще бы он не поспешил, когда ты поджариваешь его с самого утра. Неразумно, младший брат. А если бы мокквисин надорвался? Здравствуй, Кагеру! Брат еще не спалил тебе все внутренности?

Анук ухмыльнулся, поднял глиняную фигурку на длинном пруте и напоказ сунул ее в огонь.

Кагеру дернулся, с трудом удержав крик – ему показалось, что его окатили кипятком. Анук довольно захохотал, снял фигурку с прута голыми руками, не боясь обжечься, и кинул в высокую траву.

– Давно не виделись, мокквисин! – приветствовал он его. – А ты совсем такой, как раньше! Присаживайся к костру – есть разговор.

Если Анук с виду остался почти прежним, то Сахемоти сильно изменился.