Громовая жемчужина

Заговор, покушение на императора, смена династии – все это в истории бывало, и неоднократно. Империя от этого только крепла. Кроме того, заговор такого масштаба вряд ли удастся сохранить в тайне. А как только вы о себе заявите, до вас тут же доберется Небесная Иерархия.

– А я не собираюсь ничего держать в тайне. Не будет никакого заговора. Все произойдет само, причем без нарушения закона. Наоборот, чем шире будет огласка, тем лучше. Если всё пойдет, как я планирую, империя сама организует и даже оплатит свою гибель.

Анук захихикал.

– Отлично звучит, старший брат!

– Завтра ты отправишься с нами на юг, – сказал Сахемоти. – Доберемся вместе до Асадаля. Там разделимся: мы отправимся дальше, а ты останешься в столице и какое-то время поживешь там. Постарайся заработать добрую репутацию, установить отношения с местными иерархами и книжниками. При твоей хитрости и учености это не составит труда, тем более, что с некоторыми ты наверняка состоял в переписке. Твоя цель – библиотеки.

Самые лучшие и древние собрания – монастырские, княжеские…

– Что я буду там искать? – спросил Кагеру.

– Пьесу. Старинную театральную пьесу. Сюжет не важен. Но ее действие должно происходить непременно на берегу моря. И одним из действующих лиц должен быть царь-дракон…

Глава 6. Секреты Касимы.

Солнце скатилось за сосновый бор, затрещали цикады. Белесые ночные мотыльки порхают, словно неуспокоенные души. На холме среди леса сияет в темноте ночи замок Ниэно, летняя резиденция князей Касима.

Там, за резными галереями, за вощеной бумагой – свет, веселье. Стряхнув дневную дрему, хозяева радуются прохладе и отдыху от дурманящего зноя.

На галерее, за расписными ширмами, прошуршали шаги. Отодвинулась дверь, внутрь малого приемного зала заглянуло набеленное лицо дежурной фрейлины:

– Госпожа княгиня, там пришел ученый книжник, от настоятеля храма Небесного Балдахина…

В зале стало тихо. Молодая княгиня подняла голову, на ее губах промелькнула загадочная улыбка.

– Пусть почтенный книжник насладится пока ночной прохладой на галерее, – велела она. – Я скоро приглашу его. Вот только отпущу мужей…

Иро Касиме шел восемнадцатый год. Ее – тоненькую, зеленоглазую и черноволосую, – придворные льстецы восхваляли как одну из первых красавиц страны. По смерти княгини-матери она правила Киримом всего лишь второе лето, и еще ничем особенным проявить себя не успела.