Колдун со Змеева моря

Велько невольно залюбовался ей. В отличие от той первой встречи, когда грозная красота крылатой мары притягивала его, а кривые когти и острые зубы пугали и отталкивали, теперь и то и другое казалось ему манящим и соразмерным.

«Красивая девушка-птица. Очень похожа на ту. Жаль, что не настоящая…»

Подумал – и тут же понял, что зря. Мара, явно услышав его мысли, попятилась, оскалилась.

– Не знаю, кто ты, – вслух сказал Велько. – И зачем приняла облик похъельской туньи. И зачем тебе надо, чтобы я убил этого человека.

Но все это неважно… – голос его будто хлестнул ее: – Где мой брат?!

Глаза девы загорелись синим огнем.

– Обернись…

Велько повернулся и увидел мертвых нурманов – и Нежату во главе, с мечом в руках.

Глава 8. Третий узел

Нойда открыл глаза. Всего несколько мгновений понадобилось ему, чтобы понять, где он находится. В странствиях по северным лесам он не раз видел избы мертвых, вот только внутри ему еще оказываться не доводилось. Чем дальше от людей ставили такой дом, тем больше опасались того, кто в нем был похоронен.

Рядом слышалось дыхание близнецов. Братья спали неспокойным сном: Нежата ворочался и скрипел зубами, стискивая кулаки, Велько улыбался и что-то шептал о полете среди туч. «Ох, мы и влипли», – подумал нойда, и полез наружу в оконце, через которое засовывали мертвецов.

Снаружи было тихо и пусто. Мертвый лес стоял как войско призраков. В высоком звездном небе переливались зеленоватые сполохи ночных зорь. Из-за них поблескивающая среди деревьев вода тоже казалась светящейся.

Нойда спустился к озеру. На неприступных скалистых берегах соседних островов горели колдовские знаки, складываясь в неведомые заклятия. «Великое искусство», – подумал нойда с невольной завистью. Ничего подобного лопари и близко не знали. Рунной магией владели нурманские скальды, оберегая ее от чужаков как зеницу ока. Здешние же руны явно были много сильнее. Нойда не мог их прочесть, но зато, в отличие от многих, был способен увидеть их действие.

Вот под водой притаились утопленники – нурманы, ждущие лишь приказа своей госпожи. Не хочет ли она, чтобы близнецы тоже вошли в ее мертвое войско? Должно быть нет, иначе они уже были бы там.

Холодная туша Великого Хауги – уже неживого, но не менее опасного, чем прежде – прячется в коряжнике. Конечно, это не Ящер и не одно из его воплощений. Исполинская щука, пережившая свой век и колдовством превращенная в чудище, лишенное разума и воли.