Мельница желаний

А Ильмо, наоборот, взял да поставил в круге просторную палатку из шкур нерпы, какие изредка привозили на торг из земель саами, устроил рядом кострище, поставил распялки для шкур – словом, обустроился.

Над костром булькал котелок с ухой. Ильмо обгладывал окуней и во всех подробностях расссказывал Калли о том, что с ним стряслось накануне.

– …а когда девка обернулась росомахой, я выхватил нож и метнул в нее – тут и росомахе смерть, и морок развеялся. Потом наклоняюсь к младенцу, а он – светлая мать Ильматар! – открывает глаза… Калли, это что же, называется – рыба? Ты бы еще комаров нажарил!

В левой руке Ильмо держал жареного окуня на прутике, правая была плотно обмотана повязкой.

Шея в том месте, где его укусил подменыш, распухла и покраснела, на коже запеклась кровь.

– Комары пошли на юшку, – ответил Калли, выуживая из котелка холстяной мешочек с рыбьей мелюзгой. – Так, говоришь, метнул в оборотниху нож – самый обычный охотничий нож, – и с одного броска…

– Это ведь не простой нож, а заговоренный! Видишь, на рукояти руны? Мне в Брусничном один бродячий колдун резал.

Смотри: эта руна – чтобы нож не потерялся, эта – чтобы ржа не ела, а эта, самая сильная, – на погибель всем лесным хийси!

– Чем давать свой нож в руки чужому колдуну, лучше бы вырезал руны сам, – нахально посоветовал Калли и принялся поворачивать мелких окуней, которые жарились над костром, чтобы скрасить охотникам отдых в ожидании главного блюда – ухи. – Или Вяйно тебя не научил такому нехитрому делу?

– Нечего скалить зубы! Чего ты вообще понимаешь в оружии, холоп?

– Ничего, – согласился Калли, почесывая костлявую грудь, пересеченную от ключицы до подреберья страшным шрамом.

На вопросы о происхождении шрама Калли неизменно отвечал, что это было в далеком детстве и он ничего не помнит, так что Ильмо мог быть уверен, что достался он Калли не в бою.

– А в рунах?

– И того меньше, – покорно согласился Калли.

– То-то же. Впредь не спорь с хозяином. Дай-ка мне еще окушка – и слушай дальше…

Калли, худой лохматый подросток, был холопом Куйво, дяди Ильмо.

Тот купил безродного мальчишку, прельстившись на дешевизну, на рыбном торге в Брусничном, куда ежегодно возил по весне свежесоленую икру. Куйво рассудил, что лишние руки ему не помешают: своих сил на все не хватало, старшему сыну едва исполнилось пятнадцать, а на Ильмо, который вечно пропадал в лесу, он давно махнул рукой. Но Куйво всю жизнь удача обходила стороной, не повезло ему и с рабом.