Мой друг бессмертный

 – Так, морду слегка начистил.

– Может, надо было милицию вызвать?

– Бесполезно. Они его все равно не найдут. А тебя по допросам затаскают.

– Зачем же вы его отпустили?

– А я что, нанимался его ловить?

– Но это же маньяк, – встревожилась Ники. – Он же вернется!

Толик, не сбавляя скорости, обернулся к девочке.

– Непременно вернется, – язвительно сказал он. – Подкараулит в парадной и прирежет.

Ники побледнела. Толик захохотал, как будто сказал что-то очень смешное.

– Знаешь, почему он напал именно на тебя?

Небольшие холодные глаза Толика были устремлены прямо в лицо Ники.

– Педофил выбирает самых слабых. Тех, кто не может дать ему отпор. Он сам трус, поэтому ищет тех, кто еще трусливее его.

– Я не трусиха! – возразила Ники.

– Разве?

Впереди вспыхнул красный светофор, и Толик перенес внимание на дорогу.

– Ты действительно считаешь себя смелой? – . продолжал он, сворачивая с Ланского в «карман». – Ты способна постоять за себя, если на тебя нападают? Что-то я не замечал…

Ники вдруг вспомнился сегодняшний эпизод с Вовиком и его компанией.

«Они надо мной издевались, а я просто убежала, – подумала Ники и почувствовала, что ее щеки покраснели от стыда. – И все время так! Меня обижают – я молчу и терплю… Неужели я действительно трусиха?»

– А что я могу сделать, когда все против меня? – тихо спросила она.

– Вероника, это закон природы: мучают тех, кто не может защищаться. То есть самых слабых и беззащитных. Человеческое общество живет именно по таким законам.

– Я что, самая слабая?

– Ну раз тебя, говоришь, все пинают, значит, да.

– Но я не делала никому ничего плохого!

– Для того чтобы мучить слабых, повод не нужен. Это нормальный инстинкт. Если у человека есть возможность сделать гадость ближнему безнаказанно, он ее непременно сделает… Люди вообще устроены довольно гнусно.

– Это же неправда! – воскликнула Ники. Толик мерзко усмехнулся.

В глубине души что-то говорило ей, что Толик прав.

«Значит, я просто слабачка и трусиха!» – потрясенно подумала она.

Ники было очень стыдно. Она с ненавистью посмотрела в подбритый затылок Толика, как будто это лично он был виноват в несправедливом и жестоком устройстве мира.

«Теперь все будет по-другому, – с ожесточением подумала она. – Я не позволю никому меня мучить. Если Вовик снова начнет издеваться и колоть меня карандашом, я ему… сломаю нос. Больше никто не посмеет обижать меня».