Заложница олигарха

Это же все потом мыть! Заняться барину нечем, лишь бы челядь в лице Гены погонять. Шикануть решил? Передо мной выпендриться? Или он всегда так ужинал? Судя по запонкам на манжетах – всегда. Гадство. Я себя чувствовала той самой, которая с немытым рылом полезла в калашный ряд.

Ладно, я чай не девка крепостная, суп ем ложкой, а не руками. Салфетку догадаюсь положить на колени, а не заткну за шиворот платья. Пить можно из того бокала, в который нальют, но остальное меня добивало. Кстати, зачем мне вообще подложили ножи? Предлагали метнуть их в Барона?

– Не паникуй, – шепнул над ухом Гена, – ешь тем прибором, который понравится.

Здесь у всех одна и та же функция – доставлять еду в рот. Ничего сверхъестественного нет.

– Зачем тогда несколько экземпляров?

Амбал устало пожал плечами и объяснил, как ребенку:

– Официальная сервировка, понимаешь? Положено так.

Правила, значит. Барон очень любил правила, я давно заметила. Когда ему не хватало существующих, придумывал свои. Например, что мне нельзя с ним разговаривать, зато нужно отвечать на его вопросы.

Занятный меня ждал вечер, зря я надеялась вкусно поесть. Из столового серебра кусок в горло не полезет, а прожигающий насквозь взгляд Барона уничтожит остатки аппетита. Я обреченно вздохнула и уселась на стул.

Хозяин дома появился через несколько минут, на ходу разговаривая по телефону. Указания по каким-то проводкам давал сухо и крайне официально. На меня даже не посмотрел. Сел за стол и кивнул Гене, что можно подавать.

Ощущение сюрреализма в ситуации зашкаливало. Сальвадор Дали с удовольствием бы взялся за сюжет: «Волк кормит ягненка перед тем, как съесть». Нет, это же Дали. «Самоудовлетворение едой невинной девы в присутствии зрителей».

Меня тошнить начало от голода и напряжения. Даже посмотреть не смогла в сторону супницы в руках охранника, хотя он поставил её перед моим носом. Запах уже казался навязчивым, тесное платье мешало дышать, а на текстильной салфетке мои пальцы оставляли влажные следы.

Перенервничала. Еще ничего не произошло, а меня в дрожь бросало. Вспомнился якорь на картины, и я немедленно уставилась на ближайшую. Не Дали, конечно, но тоже что-то с перевернутым смыслом. Люди копались в яме с зеленой жижей, черпали её ведрами и передавали наверх, где пока еще было относительно чисто. На краю ямы лежал кто-то огромный и мертвый. На его фоне остальные люди казались лилипутами. Сдавалось мне, это он исторг жижу в яму.