Малыш для биг-босса

Вдруг он не заметит бегство сотрудницы?!

Черт! Паника подступает, накатывает волнами и каждый последующий удар все сильнее отдается болью.

Он не должен меня узнать! Не должен знать, что у нашей связи есть продолжение с его глазами…

Только бы выбраться из этого зала, а дальше… дальше бежать! Бежать так далеко, как только можно.

Мысли затапливают. А проклятое сердце бьется в груди с такой силой, что ребрам больно.

Взгляд прилипает к таким знакомым и родным чертам. Умаров с годами выглядит еще более взрослым, матерым, хищным.

– Надя, что с тобой?!

Наконец, на мое мельтешение обращает внимание Антонина.

– Надя… Чего ты там копошишься?! Ручку уронила, что ли! – дергает меня за рукав сорочки и заглядывает в мое явно бледное лицо. – Ну хватит ерзать на стуле. Отвлекаешь!

Шикает на меня и отворачивается. Я, похоже, мешаю ей созерцать явление Биг Босса.

Дура. Не смотри на него. Опускаю глаза и рассматриваю спинку стула впереди меня. Вон там в углу небольшой скол, а рядом кто-то шариковой ручкой забавлялся, видимо.

Не помогает. Опять думаю о побеге. В огромном количестве людей у меня есть хрупкая надежда на спасение.

Не выдерживаю. Смотрю на мужчину и все внутри отдается трепетом и мурашками, которые бегают по всему телу и заставляют сомкнуть коленки сильнее.

Столько времени прошло, а моя болезнь все так же неизлечима. Один взгляд в сторону моего демона и меня накрывает. Даже надежды на спасение не остается…

Цепко оценив собравшихся, Умаров, наконец, произносит:

– Доброе утро.

Секундой ранее я думала, что случился апокалипсис. Но он не просто «случился», он начался!

Голос. Его голос… насыщенный, спокойный, продирающий насквозь. Как ножом по сухожилиям.

Не забыла. Не смогла. Таких мужчин не забывают…

Он стреляет контрольным прямо в сердце. Без шансов.

Я слышу его слова, но от меня ускользает смысл сказанного. Шок слишком велик. Рука вцепляется в излишне длинноватую челку и перебирает пряди, дурацкая привычка.

Не смотри на него, Надя… не смотри… может, и ОН тебя не заметит…

Убеждаю себя мысленно, но все же не удерживаюсь, глаза сами находят высокого мужчину. Сейчас он стоит у окна и свет утреннего солнца подчеркивает ширину и мощь мужского силуэта.

Там под безукоризненным костюмом скрывается тело настоящего атлета. Не изменился он. Все такой же матерый, разве что более зрелый. Взгляд экранирующий. Там холод арктических ледников с непробиваемыми пластами.