Сказки Черного рынка

Ковер же, что висел на стене, отображал с удивительной точностью все созвездия, что Асалуг увидела на ночном небе.

– Молодец, дочь, – кивала мать, оглядывая свою дочку. – Ты выросла настоящей красавицей, ума тебе не занимать. Последнее, чему тебе стоит научиться, это вовремя закрывать рот и понимать, когда открывать его можно.

– С чего бы это? – воспротивилась Асалуг. – Я столько всего могу, что и другим не снилось! С чего мне закрывать рот, если я знаю, что это другим следует при виде меня опускать глаза?

Мать замахнулась, ослепляя дочь звонкой пощечиной.

– Делай, что я говорю! – прошипела она. – Не перечь мне, я знаю, как лучше! А теперь марш в свою комнату. Сшей себе самое красивое платье, и завтра утром ты отправишься к монарху и сделаешь то, для чего я тебя растила.

При всем своем выкованном характере, при всех своих чудесных умениях, Асалуг не могла противиться матери. Однако, для себя она решила, что раз матери надо, чтобы она отомстила за отправленного на бойню любимого, так оно и будет.

Ведь и сама Асалуг любила этого мужчину, хоть и не знала его. Как может быть, чтобы дочь не любила отца?

Всю ночь напролет Асалуг шила, истыкав в потемках пальцы иглой. До того ее это разозлило, что она вмиг стала видеть в темноте как днем. Мать уже крепко спала за шторой, разделявшей дом на две комнаты. Асалуг вышивала подол, когда на оконную раму села птица.

– Как у тебя получается! Это очень красивое платье, – оценила птица.

Асалуг благодарно улыбнулась.

– Завтра я иду к монарху, – прошептала она. – Я готовилась к этому всю жизнь.

– И шьешь платье под стать в последнюю ночь? Не лучше ли выспаться?

Асалуг дернула нитку, затягивая узелок.

– И зачем же тебе к монарху? – птица прыгала по окну, шелестя оперением.

– Ради моей матушки и моего папеньки. Монарх отобрал у матушки возлюбленного, а у меня отца. Я должна отомстить ему, для этого матушка меня и растила.

– А сама ты чего хочешь?

Асалуг вновь уколола палец, несмотря на ясное зрение.

Она созерцала выступившую каплю крови, совсем не чувствуя боли. Вся боль у нее вышла в возрасте десяти-одиннадцати лет, когда по наказу матери она училась танцевать в огне на раскаленных углях.

Под задумчивым взглядом капля дрогнула, собралась в упругий шарик и поднялась над пальцем на несколько сантиметров. Асалуг сжала шар пальцами и растерла его, размазывая красную каплю.

– Я бы хотела познавать дальше. Мне понравилось учиться.