Септаккорд – другой мир

Князь медленно повернул голову. И моментально заглушил в себе злость, взял себя в руки, превратился в твердый, холодный осколок льда. Он уже не мог себе позволить какие-либо эмоции. На него смотрели два желтых, будто перья синицы, глаза, взывающие к благоразумию. Жрец кивнул, отпуская мысленно разум Мариса. Тот же, еще не до конца отошедшего от магически-физического давления, приложил к губам цвета слоновой кости ажурный платок, все это время почивавший на толстенной книге.

– Вы.!Вы оба еще пожалеете, – шипя и сдерживая стон боли, сказал Марис, выпучив пылающие от гнева глаза.

– Не сомневаюсь, – как можно спокойнее, ответил Князь.

– Вон! – закричал Марис, переходя на ультразвук.

Князь, пожав плечами, выражая этим максимальное пренебрежение, покинул кабинет. Марсель, перед тем как дверь успела захлопнуться, со смаком плюнул на пыльный ковер. Преподаватель школы, оставшись в своем кабинете в полном одиночестве, начал судорожно искать пустой лист бумаги.

– Поганье, вонючая плесень, – продолжал шипеть он, выводя что-то чернилами на пожелтевшем пергаменте.

– Спасибо, что вовремя остановил, – сказал Князь уже за пределами школы, – на его лице проступила бледность, выделив черные тени под глазами. Он замер, глядя в одну точку и медленно втягивая воздух.

– Ну, как сказать вовремя… – замялся Марсель, – ты порядком успел оставить много следов на его извращенном лице. Не боишься последствий?

– Мне все равно, – отрезал Князь, не отводя глаз от повозки со свежими овощами, что торговец оставил напротив школы, договариваясь с более старшими наемниками, что, по-видимому, уже были допущены до охраны школы.

Марсель замолчал. Обдумывая только что произошедшее он испытал некоторого рода облегчение после того, как узнал от товарища некоторые подробности о неблагоприятной славе Мариса. Ему хватило всего каких-то пятнадцать минут рассказа Князя, перед тем как они добрались до кабинета, чтобы понять для себя – таких личностей необходимо иногда ставить на место.

– Если переживаешь за себя, то брось ты это, – успокоил его Князь, – Вся вина на мне, ничего тебе не посмеют сделать. Даю слово. Да и отношение к твоей фигуре еще долго будет как к обращенному. Многим до конца жизни не снимают браслет.

– А я за себя и не переживаю, -тряхнул уверенно головой Марсель, – Я бы с огромным удовольствием и сам всучил бы ему пару ссадин, если бы ты меня не остановил.

– Так, ты это.