Исповедь колдуна. Повесть

– А Гриша тут причем? За что на него старуха так осерчала?

– Да, собственно, не при чем. Вернее, плохого он ей ничего не сделал.

– Тогда вообще ничего не понимаю…

– Понимаешь, Семён, так бывает. Когда человек свою беду принять не может, он не может спокойно смотреть, если у других все хорошо.

– Ну, ты же говорил, что обиделась на него старуха. Значит, за что-то…

– Да. Обиделась. Но не за какой-то поступок, а просто. За то, что Гриша ее сыну ровесник, что добрый он и порядочный, отец хороший. Он ведь в том селе часто по делам бывает, мясо на продажу возит.

С детками, бывало, приезжал. А старший у него ну очень на ее сына в детстве похож – такой же светловолосый, веснушчатый. Увидела она их как-то возле магазина, ну и стала подкарауливать. Как ни приедет Гриша, один или с детьми, или только со старшим, она – тут как тут.

– Так чего хотела-то?

– Как чего? Навредить. Темные-то ей тоже покоя не давали. В очередной раз, когда приехал Гриша с мальчишками, она им навстречу чуть ли не бегом.

И конфетки ребятишкам давай совать. Только Гриша не позволил им взять. И правильно сделал. Ничего в том угощении, кроме злых пожеланий и обиды ее на весь мир, не было.

– И тогда она Григорию и пожелала всего того, что с ним сейчас происходит…

– Верно, Семён. Пожелала, чтобы ноги отсохли, ну и еще чего похуже.

Семён был в замешательстве. Ладно, с подсказки Арсения людей предупреждать об опасности или от поступков глупых уберегать. Но тут-то дело было посерьезнее. Человек, считай, погибал.

– Сеня, ну, и что я должен сделать? Ты мне предлагаешь с этими Темными сражаться?

– Нет. Ты просто снимешь с Гриши эту напасть и вернешь бабуле ее подарочек. Вернее, он сам к хозяйке вернется.

***

Григорий сидел у Семёна на кухне, как на приеме у врача. У очередного врача, который ничем не мог ему помочь, а только выписывал все новые мази и таблетки, они стоили баснословных денег, но совершенно не помогали.

Взгляд у Григория был потухший. Видно было, что ему очень больно.

Старухины «пожелания» отчаянно работали над тем, чтобы погубить молодого, полного сил мужчину.

– Гриша, ты понимаешь, что с тобой происходит? – спросил Семён, левой рукой наливая кипяток в кружку.

Григорий равнодушно наблюдал за тем, как вода в кружке, смешиваясь с заваркой, становилась чаем.

– Понимал бы, не пришел к тебе, Семён. – Его голос был таким же тусклым, как и взгляд. – На мне порча, да?

– Я не знаю, как это называется, а в порчу я не верю.