Богиня на цепи

Острые точки сосков вызывающе выпирали из-под своего укрытия.

– Я очень устала, – Дита покашляла в кулачок и состроила бровки домиком. – Мне нужен покой и забота. И поесть…

Феос Рибелиус смотрел на нее с какой-то иронией. И все больше метил не в глаза, а ниже, прикрывая белесыми ресницами черноту постели, отраженную в его зрачках.

«Бездыханной нужно было оставаться, если тебе нужна забота. Вон и конфетно-розовая дымка уже из глаз выветрилась», – запаниковал внутренней голос богини, но Дита привычно отмахнулась от здравого смысла.

Легкие дороги для слабаков. Потрескавшиеся губы произносили слова как можно нежней и наивней:

– Дай мне время.

– Ты не в том положении, чтобы торговаться, – не поддался маг.

– Ах, – вздохнула богиня и обессилено растеклась по кровати.

– У нас балаганные актеры и те лучше играют, – он поднялся, натянул штаны и принялся их шнуровать.

– Это не игра. Мне действительно плохо. Не могу поднять ни руку, ни ногу… ни голову, – добавила совсем тихо. Этот сухарь просто непробиваем.

Он же готов был целовать ее вечно! Почему, стоило прийти в себя, строит из себя бесчувственное бревно?!

– Я помогу подняться, – Рибелиус резко сдернул простыню.

– Эй-эй! Я голая буду ходить? Где платье? – огляделась Дита, сидя на кровати. – Я так долго была без сознания, а ты даже об одежде не подумал?

В этот момент в спальню просочился Гидеон с горой бутербродов в одной руке и огромным тортом во второй. В зубах он держал мясницкий нож. Торт украшали розовые черепа из взбитых сливок и зефирные завитушки в виде реберных костей.

– Это что? – спросил Рибелиус, одновременно набрасывая простыню на девушку.

– Да у нас праздник! – удивилась Дита, выбираясь из складок черной ткани, укрывшей с головой.

Первый помощник пристроил бутерброды на кровать рядом с девушкой, поставил второе блюдо на стол и приступил к нарезке торта на четыре части.

– С выздоровлением, уважаемая кирия. Приятно увидеться с вами вживую. – Поклонился он Дите и ответил начальству:

– Это с вашего ужина перед ВЕР осталось.

Неделю в стазисе держали. – Гидеон отложил нож и понял, что тарелок нет.

Дита с сомнением откусила край бутерброда. Ломоть жирного сала размером был больше, чем хлеб. Листья крапивы, накиданные сверху, придавали бутерброду пикантный островатый вкус. Тимьян легонько пощипывал язык.

– Очень вкусно!

«Что это за гадость? Где нормальная еда? И где Валерия?» – буравил взглядом первого помощника Рибелиус.