Машенька ищет Медведя

Я даже могу тебе помочь с переездом, – утвердительно кивает головой завуч.

–Чем же? Вещи перевезти? Вам же нельзя поднимать тяжести. Вы же беременны, – повышаю интонацию на последнем предложении, добиваясь нужного эффекта – на нас оборачиваются ученики.

–Ты что! Не ори так. Ещё никто не знает, – шикает на меня Виталина, посылая испепеляющий взгляд на всех, обернувшихся в нашу сторону. Но дело сделано. Ученики, хоть и отвернулись каждый к своим тарелкам, но спины их напряжены и за столами царит тишина. Значит ушки свои навострили в нашу сторону.

–Я могу тебе помочь, – голос Виталины становится тише. – Могу предложить тебе поменяться квартирами. Ты переедешь в мою, а мы с Вадимом заселимся в твою. В вашу, – исправляется она. – Моя квартира по стоимости как раз покрывает твой долг перед Вадимом. Как тебе идея?

Перевожу обалдевший взгляд на внезапно начавшую кашлять Анжелку.

Как я не заржала как конь в лицо этой… – диву даюсь.

–Виталина Андреевна, – сделав глубокий вдох, пытаюсь как можно мягче и понятней донести до нее информацию, но меня прерывает предварительный звонок, оповещающий, что большая перемена закончилась, и пора идти на урок.

Мы с Анжелкой встаём со своих мест, прихватив подносы с тарелками и молча передвигаемся в сторону приема грязной посуды. Так же молча выходим из столовой.

Бросаю взгляд за наш столик. Виталина все так же сидит, не шелохнувшись и сверлит меня гневным взглядом.

Как же я устала от всего этого!

15. Михаил

Понедельник день тяжёлый. Если учесть, что начался он еще в четверг.

Поимка "особо опасной преступницы" затянулась до субботы, а потом всю операцию сорвали взбалмошные девицы, приехавшие спасать "бедного Митеньку". Нагоняя этот олух получил, как только проснулся. И сразу же получил пару выходных, чтобы вывести из организма клофелин.

Встреча с адвокатом клофелиншицы Анны Пологиной двадцати двух лет от роду, проживающей в далёком Урюпинске и не имеющей местной регистрации не принесла результатов. Ни для него, ни для нее.

Блондинка осталась за решеткой до выяснения обстоятельств, которые привели к отравлению моего сотрудника. Во вторник была назначена очная ставка этой девушки и сыночка высокопоставленной особы.

Ранним утром невыспавшегося и злого меня "обрадовала" любимая дочурка, которая написала записку перед уходом в школу.

"Папуль, ты только не сердись. Тебя просят прийти в школу для беседы. Если не придешь – меня выгонят" – гласила бумага, расписанная мелким корявым почерком.