Изъян

И ещё неизвестно, какие отношения в будущем будут приняты между биологическим отцом и ребёнком.

– Ты надеешься, что такие отношения будут?

– А почему нет? Каких-то сто лет назад это было нормой.

– Значит, только надежда задаёт этот… оптимизм в твоей жизни, – уточняю я.

– В том числе. Всё, что Вы сейчас перечислили – это своего рода пробелы. Это как та пустота, которая одолевает успешных цэрпер, женщин из элиты – но моя пустота другая, она со знаком минус. Вы знаете, светимость звезды измеряется странно, непривычно для обывателя: чем ярче звезда, тем ближе её значение к минусовой шкале, а самые яркие звезды идут под знаком минус.

И моя пустота со знаком минус. У меня нет вообще ничего, но есть надежда, что будет. Мне есть, чего хотеть. У людей, которые всем этим обладают… – он сжимает губы так, как будто сочувствует им, а не себе, – …им хотеть больше нечего. У Вас ещё не тот возраст, а лет через двадцать наверняка будете переживать то, что они называют «пустота подступает».

Меня передёргивает.

Он замолкает, и снова пытается убрать блокнот в карман. Смотрит на лестницу, ведущую вверх. А я спрашиваю:

– И что же делать, когда пустота подступает?

«Ты ещё спроси у него, какие занавески выбрать для спальни в своём загородном доме» – кряхтит мой внутренний голос.

– Если уже всё есть? – спрашивает он.

– Ага.

– Откуда же мне знать? У меня нет даже малого. Даже моя работа – бутафория. Но я думаю, что стоит всё перевернуть с ног на голову, и побыть тем, у кого всё наоборот.

Если ты – цэрпера, представь, что ты – из элиты. Или вЫсел. К тому же… – он касается ручкой моего пояса с кодом, и её стержень звоном отдаётся от металлического замка, – «не всё то цэрпера, что блестит» – как говорят ребята из ЗОПа… Извините, я на секундочку представил, что я кто-то другой.

Он поднимается по лестнице. Один, два, вдруг замирает на третьей ступени, смотрит на меня сверху вниз:

– К тому же название у нас тоже есть.

– Правда? И какое же?

– Разве Вы не знаете, как нас называют лица второго пола, которым повезло больше – доноры и эти вот… господа? – он кивает в сторону зоповца, который ждёт нас снаружи.

– Нет.

Молодой человек извинительно улыбается:

– Как же так, Вы не знаете. При вас сегодня меня так называли. Ну?

Я молчу. Мне как будто стыдно. Не за то, что я не знаю. За то, что они называют его так, как ему неприятно.

– Мокль.

– И что это значит?

– А спросите у них.