Маленькие недостатки механизма

Михайло явился в одно мгновение. Он, очевидно, играл в трынку[1 - Трынка – азартная карточная игра.] с приятелями, так как в руке у него были засаленные карты. Это был здоровый, молодой, с наивнейшим, почти детским лицом, парень. Босыми крепкими ногами, высовывавшимися из коротких ситцевых, розового цвета, панталон, он, как птица, вспорхнул по железным ступеням лестницы и, распоясанный, стал перед хозяином, видимо торопясь поскорей уйти, чтобы продолжать игру. Вся фигура его и выражение лица говорили, что игра – «в разгаре» и что игроки «в азарте».

– Чиво? – поспешно спросил он.

– Поди сюда, поди поближе.

– Говори: чего?.. Я и тут слышу.

– Да подвинься в каюту-то, столб этакой! Успеешь отыграться. Поди, расскажи господам, как ты старика убил.

– Тьфу, ты!.. зачем звал. Я думал… Эка нашел разговор!.. Стану я…

И парень быстро направился на лестницу, но буфетчик захватил его за рубаху.

– Стой! Погоди минуту… Что ты, пес этакой? Ведь тебя честью просят.

– Есть чего… пустова вспоминать.

– Для чего тебе вспоминать?.. Ты расскажи, как было дело-то. Ты у купца, что ль, жил в ту пору?

– Чего жил? Только что в тот день на место к нему стал, а даже нисколько еще не жил…

– Ну, ну стал… Ну как дальше?

– Ну, а дальше больше ничего… Стал к нему на место, значит, караулить дрова… У купца-то дровяной двор был, может на несколько сот али тыщ… Миллионщик купец-то.

– Где дело-то было? Где купец-то живет?

– В Москве… В Москве жил… Вот я прямо из деревни к нему и попал… Что мне тогда? Почитай и шашнадцать годов не вышло… Попал я к нему, он и говорит: «Смотри, мальчонка, будешь стараться – награжу, а будешь ворам потакать – произведу по-свойски.

Похвалы у меня на это нет, а прямо разобью всего вдребезги. А коли ежели будешь стараться, через месяц прибавку дам. Не спи, бает, по ночам, глаз не смыкай и, как завидишь вора, дуй его по чем ни попало!..» А допреже того у купца всё дрова воровали разные прочие жулики. Ну вот я и слухаю его… А как мне не слухать? Не от сладкого в город-то идем. Попало место, надо стараться, чтобы как лучше, чтобы хвалили да денег побольше давали, а не то чтобы ругали или били. Ну вот и стал по наставлению его думать. Уделал себе дубину – из дров вытащил этакую штуку в тринадцать четвертей, с корнем попалась. Обладил, значит, обчистил, приспособил; пришла ночь, надел полушубок и пошел… Ночь осенняя, темная… Ходил, ходил, слышу – шевелится. Окликнул, не говорит.