Дата собственной смерти. Все девушки любят бриллианты (сборник)

Чтобы случайный, с понтом, грабитель случайно выбрал из сотни пассажиров «Катьки» именно ту, что везла хабару на пару «зеленых лимонов»? Ха! Расскажите это вашей бабушке.

Значит, телка не так проста, как кажется. Значит, это он. Ее сообщник. Значит, они сговорились. Наверно, еще там, в Южнороссийске.

Он в Стамбуле спокойненько, быстренько, кинув козла Мелешина, перебросил себе товар. И с понтом ушел на дно.

И что теперь? Искать его? В Стамбуле семь миллионов жителей. А он уже сейчас может быть где угодно. В Москве.

Но что-то подсказывало Шляге: телка – не лох-терпила. Она не из таковских. Бля буду, она – сообщница.

А коли так, рано или поздно она с ним встретится. Они должны, должны увидеться еще хотя бы раз! И вот тогда надо не щелкать хлебальником. Накрыть и его, и хабар.

А это значит: надо вести девицу. Сколько нужно будет – столько вести. Пусть месяц, пусть два… Хотя так долго не понадобится.

Не похоже, чтобы у девки было море бабок. Скоро у нее «капуста» кончится, она поедет в свою Москву, а вот перед этим они обязательно повидаются. Гадом буду – свидятся.

И вот тогда-то и мы с ними свидимся.

В Южнороссийске, за окнами мэрии, раскочегаривался не по-весеннему жаркий день.

Михаил Ефремович Шлягун включил кондиционер и вызвал Леночку.

Секс, как и водка, его успокаивал.

* * *

Таня бесцельно шла по стамбульской набережной. Она вспомнила, как злилась всего-то позавчера, когда гуляла по Южнороссийску, что местные рестораны не вывешивают перед входом меню.

Здесь меню висели. В придачу к ним на пороге каждого ресторанчика стояли зазывалы, которые так и норовили втащить к себе посетителей. Но Татьяна злилась все равно, злилась еще больше. Только теперь не на рестораны, а на свою неудачу. Ее обманули! Ее подставили! Ее предали!

Она наконец выбрала, где поесть, и мрачно уселась за столик у окна. Быстро, как и вчера в Южнороссийске, сделала заказ и глубоко задумалась.

У нее – вместе со своими деньгами – имелось больше шести тысяч долларов. И еще – яйцо Фаберже, которое до сих пор уютно гнездилось в бюстгальтере. По-хорошему – это уже состояние. Интересно, сколько яичко стоит? Тысяч тридцать, не меньше. Может, действительно плюнуть и вернуться в Москву? Она и так уже неплохо заработала…

Заработала? Ты разве хотела только «заработать»? Разбогатеть – и все?

Конечно, хотела.