Белый пиар

Или он носит цветные линзы?

Официантке Миша тоже понравился. Она выпятила свою цыплячью грудку и сладко проворковала, не обращая никакого внимания на Женю:

– Что будем кушать?

– Попробуем все, – заверил Бобров.

– Все мы не съедим, – возразила Женя.

Официантка даже не обернулась на ее реплику и понимающе обратилась к Мише:

– Вы имеете в виду суши-ассорти? Там восемь видов…

– Именно ассорти, – подтвердил он. – А потом шашлыки – курица, потрошки, осетрина – по шампурчику. Ты согласна, Женя?

Оставалось только кивнуть.

– А пить мы будем…

Женя вздохнула – от саке придется отказаться: она уже пьет пиво, а ей еще сегодня домой рулить.

– Грейпфрутовый сок, – попросила она.

– Свежевыжатый, – тут же уточнил Миша. – И мне – пивка, ноль пять.

Жене понравилось, что он не стал разводить ее на выпивку, как обожают мужики («Да ладно, давай – по чуть-чуть! Ты на машине? Да я тебе такси возьму!»).

Кажется, Миша не склонен форсировать события, и это ей нравилось. Кто бы знал, как нравилось!

– Ты прямо с работы? Или – до сих пор на работе? – Миша кивнул на рукопись, лежавшую на столе.

Женя не удержалась и пожаловалась:

– Да вот, выполняем новый заказ. Довольно дурацкий. Нужно отобрать рассказы для конкурса.

– Ты же говорила, что работаешь в рекламе? – удивился Миша.

– Я тоже так считала, – вздохнула Женя. – Но боссу взбрело в голову судить «Идеальный рассказ», это конкурс для начинающих писателей. Вот мы и разбираем рукописи… Бракуем явную бредятину.

– Можно взглянуть? – заинтересовался Миша.

– Да пожалуйста. – Она протянула ему «Сферы шерстяных персиков».

Бобров открыл рассказ с середины. Вчитался. Его брови (ухожены, будто он их причесывает и подщипывает!) поползли вверх. Он с выражением зачитал:

– И шерстяной персик взорвался в моей голове. И я почувствовал, как шерстинки, невесомые, мягкие, обволакивающие, заполняют все мое тело, и странная легкость охватывает мои члены, и я понял, что еще немного его сладкого, томного сока, – и я стану бесплотным, воспарю над реальным, воспарю над банальной и беспросветной жизнью…

Бобров отложил рукопись, спросил удивленно:

– Это что – новый стиль? Никогда такой бредятины не читал.

Сама Женя считала, что ничего забавного в «Шерстяных персиках» нет. Обычное графоманство. Грамотное, но до предела претенциозное – и потому не имеющее отношения ни к реальной жизни, ни к литературе. Но решила в дискуссию не вступать.