Преступление отца Амаро

Обоим им – Амелии и Амаро – не хватало только тридцать шестого номера, чтобы заполнить карточки.

Все кругом заметили это.

– Ну-ка, посмотрим, не выиграют-ли они оба одновременно, – оказала дона Мария, ласково поглядывая на них глуповатыми глазами.

Но № 36 все не выходил. Амелия боялась, как бы не выиграла дона Жоакина Гансозо, которая беспокойно ерзала на стуле, ожидая № 48. Амаро смеялся, заинтересовавшись игрою.

– Чего бы я только не дала, чтобы вышел № 36! – прошептала Амелия с загоревшимися глазами.

– А, вот и он! № 36! – сказал каноник.

– Мы выиграли, – воскликнула она торжествующим тоном и, подняв обе карточки, стала с гордостью показывать их окружающим, слегка покраснев.

– Да благословит вас Господь! – весело сказал каноник, подвигая к ним блюдечко с монетами.

– Это просто чудо, – заметила дона Мария благоговейным тоном.

Но пробило уже одиннадцать часов, и старухи стали собираться домой. Амелия села за рояль и заиграла польку. Жоан Эдуардо подошел к ней.

– Поздравляю вас, – прошептал он.

 – Вы выиграли вместе с отцом Амаро. Какое счастье, какой восторг!

Амелия хотела ответить что-то.

– Прощайте, – отрезал он сухо и закутался в плащ. Руса посветила гостям на лестнице. Когда все ушли, Амаро отправился в свою спальню и взял молитвенник. Но мысли его были заняты другим; перед ним вставали фигуры старух, гнилые зубы Артура, и особенно отчетливо – прелестный профиль Амалии, её прическа, маленькия ручки и нежный пушок на губах…

После сытного обеда и портвейна его мучила жажда, но в комнате не было воды.

Он вспомнил, что видел в столовой кувшин со свежею ключевою водою, надел мягкия туфли, взял свечку и медленно отправился наверх. В столовой был свет, но драпировка была спущена. Амаро приподнял ее, но сейчас же отступил, вскрикнув от неожиданности. Он увидел в комнате Амелию; она уже сняла платье и расшнуровывала корсет. Она стояла у самой лампы, и пламя ярко освещало её голые руки, белую шею и прелестную грудь. Услышав возглас священника, она тоже вскрикнула и побежала к себе в комнату.

Амаро стоял неподвижно, и на лбу его выступил холодный пот. Она могла принять его невольный поступок за оскорбление. Священник ожидал услышать через драпировку слова возмущения. Но вместо этого голос Амелии спокойно спросил из-за двери её комнаты:

– Что вам угодно, падре?

– Я пришел за водою… – пробормотал он.

– Ах, эта Руса! Какая забывчивая! Извините, падре, извините. Посмотрите, в столовой на столе есть кувшин с водою.