Аватар судьбы

 – Янки поганые! Человеческая жизнь для вас ценность?! Сперва полстраны поубивали, в руинах лежим – а теперь давай восстанавливай? Шиш вам!

Однако жить было как-то надо. А поскольку дозиметр показывал, что радиоактивность снизилась до приемлемого уровня, люди потихоньку стали выбираться из убежища, приводить в порядок дом и квартиры.

Мама отправилась на работу – как прежде, в детскую поликлинику. Практически весь ее персонал, женщины, вернулся на службу. Платить им стали в оккупационных долларах.

Многих детишек приводили на прием, по вечерам рассказывала мама, с острой лучевой болезнью – не каждому ведь, как им, повезло, чтобы в собственном доме имелось по всем правилам оборудованное бомбоубежище.

Остальные в частном секторе по подвалам прятались, а иные фаталисты вообще не скрывались, когда объявляли воздушную тревогу. Они (и дети их) больше всего пострадали. Самых тяжелых отправляли в госпиталь, который натовцы оборудовали в близлежащем Суджуке.

Начались занятия в школе. Учили Сережу и его товарищей все те же учительницы и по прежним, советским учебникам, только предмет «Конституция СССР» отменили.

Да портреты Сталина и других членов Политбюро, ранее висевшие в классах, сожгли.

Над зданием горсовета теперь реяли три флага: США, НАТО и почему-то Италии. Впрочем, вскоре стало ясно, отчего стяг повесили итальянский: Энск попал в зону оккупации макаронников, и среди патрулей и натовских матросов на улицах, кроме американцев, преобладали конфетные чернявые красавцы с Апеннин.

Заработали оба городских зимних кинотеатра, «Москва» и «Украина». Показывать в них стали американскую хронику, а также голливудские фильмы. Кино было не трофейное, как раньше, а совсем новое, поэтому, конечно, недублированное и без субтитров. Однако довольно быстро в залах соорудили специальные будки для переводчиков, и они оттуда гундели в микрофон.

В магазинах торговали, как до войны, без карточек, однако рубли хождения больше не имели – только специальные оккупационные доллары: банкноты с портретами американских президентов, чтоб им пусто было, однако разноцветные – красные, синие, фиолетовые.

На хлебозаводе стали выпекать хлеб, а остальная пища была завозная и, как правило, консервированная, длительного хранения: тушенка, консервированные сосиски, яичный порошок, сухое молоко.

Открылись два ресторана, но вход туда разрешили только оккупантам. И еще русским девчонкам-проституткам. Откуда-то их вынырнуло неожиданно много.