Библейский свет. Жемчужины русской поэзии. Сюжеты Ветхого и Нового Заветов от сотворения мира до Откровения Иоанна Богослова

И вот от восхода зари до луны,

Сверкающим зноем палимы,

Под ношей ступают коней табуны,

Плетутся пешком пилигримы.

И старцы, и дети, и жены бредут,

Влечет их и манит божественный труд,

Все жаждут искусство свое показать,

И гордо проходят верблюды,

Неся на горбах драгоценную кладь –

Железа и мрамора груды.

И мчатся минутами в вечность года

За тяжестью бренной живого труда.

И труд их сначала успешен и скор:

Колонны из меди отлиты,

И степи широкой цветущий ковер

Закрыли гранитные плиты,

И первым навесом угрюмо повис

Послушный могучей руке кипарис.

Работают люди… Стучат топоры…

Визжат многозубые пилы;

Вкруг гордой постройки теснятся шатры,

Теснятся уже и могилы.

Рождаются люди, трудятся и мрут,

Но шире и шире возносится труд.

Сто раз пожинали колосья они,

Сто раз им весна зацветала.

Как искры, мелькали чуть видные дни,

Как море, работа стонала…

Все выше и выше их башня растет

И вот уж вершиной ушла в небосвод.

Восторженно бьются сердца их в груди,

Когда они всходят к вершине

Заветной постройки; блестит позади

Евфрат синей лентой; в долине

У ног муравьями и взад и вперед

Снует хлопотливо шумящий народ.

Вдали, как зубцы первозданных твердынь,

Синеют далекие горы,

И стелется полог бесплодных пустынь,

И леса чернеют узоры,

И коршун, покинув холодный гранит,

Отважно над морем кипучим парит.

И чудно, и странно людей торжество –

Все мнят в упованье глубоком,

Что скоро увидят они божество,

Сокрытое в небе далеком.

Поспешней движенье… Быстрее топор…

Но скоро подъемлются крики и спор:

Один просит смазки для глины камней –

Ему топоры предлагают;

Недужный о помощи молит детей –

Его на работу толкают;

Один просит камень – другой подает

Просящему спелый смоковницы плод.

И каждый другого не может понять,

И, чужды друг другу, все стали роптать.

* * *

Замолкла работа; не носится груз

К вершине по белым ступеням.

Заспорили – рухнул великий союз,

Конца нет упрекам и пеням.

Рассыпались люди нестройной толпой,

Как птиц окрыленных испуганный рой.

И семьи одни убрели на восток,

Туда, на прибрежье Дуная,

Где звонче струится зеркальный поток,

Душистее ночь голубая.

Другие туда, где скалистый Тибет

Застыл, как гигантского змея скелет.