Боулинг-79

Да ты не фаталист, мой друг (коим ты хочешь себя представить). Ты просто лентяй! Ты не желаешь сделать даже малость, чтобы чуть поправить судьбу, которая и без того проявила к тебе благосклонность!.. Лентяй, если не сказать большего!..

Валерий натянуто улыбнулся.

– Большего? Чего же больше-то?

– Да ты просто вахлак, если не сказать… Ладно, не буду…

– Нет, ты скажи!.. Что, я трус, да?.. Ты так хотел меня обозвать?

– Хотел!.. Но не обзову! Потому что, если обзову, мы с тобой поругаемся. И рассоримся. Может, навсегда.

А я не хочу с тобой ссориться. Потому что я считаю, что ты мне послан судьбой. Как и я – тебе. И я не хочу из-за какой-то полупьяной ссоры на пустом месте тебя терять!..

От последних проникновенных слов Владимира Валера немедленно расчувствовался, тут же забыв все обиды, которые ему только что успел нанести его товарищ. Легкость перехода от гнева к умилению, от раздражения к ласке являлась доминантой в его эмоциональной конституции.

– Раз так, – сказал Валерка, – давай замнем эту тему.

Для ясности. А то и правда разругаемся… Лучше, может, выпьем? Не за судьбу, не за любовь, а – за дружбу. А?

– Прекрасный тост, – развел руками Володя. – Теперь я слышу речь не мальчика, но мужа.

Он плеснул замечательного коньяку в стопки другу и себе, и студенты звонко чокнулись.

А тут подоспела и официантка с новым роскошным блюдом: уткой по-пекински. Спросила интимно, невзначай задев грудью плечо Владимира:

– Чего-нибудь еще, мальчики?

– Нет, нам всего хватает, но вы, девушка, пожалуйста, рассчитайте нас.

– Рассчитать? – удивилась подавальщица.

– Да, принесите, пожалуйста, счет. Мы, как уточку вашу съедим, сразу уйдем. Только впишите в приговор еще два черных кофе. И его не забудьте нам принести.

– Как скажете.

Официантка салфеткой смахнула со стола хлебные крошки и удалилась, слегка обиженная.

– Зачем нам прямо сейчас счет? – удивился Валера.

– А что нам здесь сидеть? – слегка фальшивым голосом ответил его товарищ. – Народу нет, музыки нет, и даже моя робкая провокация насчет похулиганить не возымела никакого отклика…

Валера улыбнулся.

Нет, сердиться на Володю было решительно невозможно. Даже когда он справедливо выговаривал другу – а ведь больнее всего ранят именно справедливые замечания.

– Давай-ка, – продолжил Владимир, – выпьем под горячее, и, как писали в дореволюционных романах, воздадим должное утке.

После пятой рюмки у Валерки слегка поплыла голова, и он впал в состояние эйфории.