Быстрая и шустрая

В одной руке та держала довольно-таки чахлый букетик. В другой – серебряную палочку с остро заточенным наконечником.

Ведущий принял стрелу, попробовал острие на язык и изобразил, как он, словно дикарь с копьем, нападает на Женю. Та инстинктивно отшатнулась. В зале опять засмеялись.

– Владейте этим копьем! – провозгласил ведущий. – Этой стрелой! И колите им всех, кто посмеет сказать, что коты – бестолковые, шкодливые твари! Вы, именно вы, Женя Мурченко, – простите, Марченко! – доказали всем нам обратное!

Грянули аплодисменты разогретого шампанским зала.

Женя успела поймать из второго ряда снисходительно-отеческий взгляд своего бывшего декана Ясена Николаевича Засурского и, наконец, покинула сцену. Спускаясь по неудобным крутым ступенькам, она с завистью подумала почему-то именно о нем: «Хорошо ему – быть взрослым, состоявшимся, старым, знаменитым! Его-то ведущий колоть стрелой не решится… Да и ему стрел никаких уже, наверное, не надо…»

Она вернулась на свое место (победители сидели в партере) и тут же погрозила кулаком в сторону балкона, где громче всех хохотала Татьяна Садовникова, наобещавшая ей приз в виде живого голого абиссинского кота.

Кота не подарили. Слава богу, пронесло. Это был просто розыгрыш. Обошлись без подарков вообще – букет подмороженных роз не в счет.

Теперь, когда все – и самое приятное, и самое страшное одновременно – осталось позади, Женя ощущала сильнейшее опустошение. И было немного странно, что все уже кончилось, и больше ее не позовут на сцену, и больше ничего не дадут… Темный зал после света софитов казался еще темнее, а только что полученная «Стрела» – никчемной, абсолютно бесполезной вещью.

Что за дрянь, право… Лучше бы, разочарованно подумалось на минуту, дали деньгами…

Женя впервые участвовала в рекламном конкурсе и еще не знала, что победа в нем не дает ничего, кроме известности – в определенных кругах. Она-то надеялась, что вместе со «Стрелой» ей подкинут немного деньжат.

Впору относить серебряную стрелу в ювелирный магазин и продавать на вес. Известность вроде уже пришла, а стрелу все равно держать негде. На съемной квартирке – страшно, и в агентстве – тоже: уведут, как пить дать своруют… Будут за свою выдавать…

…Женя обессиленно посмотрела на сцену – там продолжалось вялое действо. Она скептически осмотрела полутемный зал. Публика уже подустала, пошумливала, на сцену почти не смотрела.