Асмодей нашего времени

– Что это такое? сказалъ Софьинъ, оставшись одинъ: мистификацiя или отчаянное безстыдство? Ей-богу, не понимаю.

Онъ задумался на минуту, потомъ поправилъ волосы, взглянулъ въ зеркало и сталъ з?вать по сторонамъ. Наскучивъ этимъ занятiемъ, Софьинъ принялся пересматривать модныя картинки, лежавшiй на стол?.

– Pardon, мусье, сказала Соломонида Егоровна, выходя черезъ н?сколько минутъ: я такъ долго заставила васъ ждать себя.

– Дай-ка, подумалъ Софьинъ, заговорю я съ ней по французски. Можетъ, она на этомъ дiалект? умн?е, ч?мъ на своемъ природномъ.

 – Вы, сказалъ онъ по французски, оставили меня при самомъ интересномъ занятiи. Пересматривая эти картинки, я удивлялся своенравiю моды, которая такъ любитъ повторять себя.

– Вуй, мусье, отв?чала Соломонида Егоровна, и въ тоже время устремила безпокойный и нетерп?ливый взоръ на боковыя двери.

– Не помню, кто-то зам?тилъ, продолжалъ Софьинъ все на томъ же язык?, что мода сваливаетъ свои изд?лiя въ одну кадушку; наполнивъ ее до верха, она переворачиваетъ кадушку верхъ дномъ, и снова начинаетъ брать старое съ маленькими лишь прибавленiями да перем?нами.

– Да-съ, сказала Соломонида Егоровна по русски и какъ-то напряженно и взволнованно: мы получаемъ это прямо изъ Парижа.

– Что такое? спросилъ Софьинъ тоже по русски.

– Вы говорите о Журнал? Модъ? отв?чала Соломонида Егоровыа, покрасн?въ страшно.

– Да, точно такъ-съ, о журнал?-съ, сказалъ Софьинъ, опустивъ глаза.

– Я, признаться, хорошо ни разслушала васъ. Мои мысли были заняты не такими пустяками… это все д?ти… говорила Соломонида Егоровна, стараясь, сколько можно, поправиться.

– Вотъ теб? и нафранцузилъ! подумалъ Софьинъ. И что за охота болтать, какъ попугай, н?сколько затверженныхъ словъ, обманывая лишь добрыхъ людей? Ну, барыня!..

Дверь отворилась и вошла… но это была не та д?вица, которую Софьинъ вид?лъ на кладбищ?. Вм?сто юнаго, миловиднаго личика, предстало ему одутлое, калмыковатое лицо д?вы, при которой ужь не говоритъ о л?тахъ; вм?сто заст?нчивости и наивности, просв?чивавшихъ въ каждомъ движенiи, въ каждомъ взгляд? юной знакомки Софьина, въ этой съ перваго же раза бросалась въ глаза какая-то бойкость и самоув?ренность.

Она вошла см?лой и даже н?сколько гордой поступью, и бросивъ невнимательный взглядъ на гостя, подошла къ Соломонид? Егоровн? и поцаловала ея руку.

– Рекомендую, ma chеre, мусье Софьинъ. Мусье Софьинъ, дочь моя Елена.

Софьинъ поклонился; мадмуазель кивнула ему головой и ус?лась рядомъ съ матерью.