Асмодей нашего времени

– Вы были въ Петербург?? ни съ того, ни съ сего отозвалась Елена.

– Былъ, отв?чалъ Софьинъ, поднявъ голову.

– Давно?

– Давно.

– Значитъ, ваши св?д?нiя о Петербург? absolument отстали отъ современности?

– Можетъ быть.

– Comment?

– Я говорю: можетъ быть.

– Вы любите музыку?

– Къ несчастiю.

– Почему же, къ несчастiю?

– Потому что у насъ въ город? играютъ много, а слушать нечего.

Софьинъ, какъ легко можно зам?тить, былъ въ прескверномъ расположенiи духа.

– Вы злы, какъ я вижу, сказала Елена.

– По невол? будешь золъ, когда озлобятъ! сказалъ Софьинъ какъ-то отрывисто, но потомъ, какбы спохватившись, онъ прибавилъ: я говорю о зд?шнихъ артисткахъ. Всякая старается словно оглушить васъ безпардонной колотней; вс? копируютъ Листа, какъ будто этотъ фортопьянный волтижеръ можетъ быть для кого нибудь образцомъ. Ни одна не посов?туется съ изящнымъ вкусомъ; ни одна не поговоритъ съ своимъ сердцемъ. Трудности выполненiя, хаотическая б?готня звуковъ – вотъ все, что вы увидите у лучшихъ нашихъ пiанистокъ!.

. Извините однакожь, я слишкомъ вдался въ меломанiю. Это одна изъ моихъ слабостей, прибавилъ Софьинъ улыбнувшись.

– И очень прiятная слабость, подхватила Елена.

– А вотъ, заговорила Соломонида Егоровна, станете бывать у насъ почаще, такъ услышите мою Елену. Она брала уроки у лучшихъ петербургскихъ артистовъ, и могу похвалиться, что играетъ такъ, какъ зд?сь и не слышали никогда.

– Ахъ, maman, vous me flattez, сказала Елена, ц?луя руку н?жной матери.

Но при такомъ строгомъ критик?, какъ мусье Софьинъ, я играть ни за что не стану.

– Что вы это говорите, ma chеre. Вы играли при значительныхъ артистахъ, я т? отъ васъ были въ восторг?,– какъ же посл? этого…

– А слышали вы, перебила Елена, monsieur Софьинъ, какъ поетъ Марiо?

– Н?тъ, не слышалъ.

– Это божественно! это очаровательно! Посл? него никого нельзя слушать.

– Я слышалъ Рубини.

– Что Рубини!..

– Вы изволили его слышать?

– Хоть и не слышала, но кудажь ему противъ Марiо? Ахъ, это божественно! Да какой къ томужь онъ милашка! Не правда ли, мамаша душечка?

– Елена моя восторженная артистка, съ улыбкой сказала Соломонида Егоровна.

– Ахъ, мамаша душечка, да какъ же не быть въ восторг? отъ такихъ людей, какъ Марiо?

– Всежь онъ не бол?е какъ п?вецъ, съ достоинствомъ сказала Соломонида Егоровна.

– Но знаете ли, мамаша душечка, я еще въ Петербург? слышала, что въ него влюбилась какая-то княгиня и женится съ нимъ.