Черно-белый танец

Так было и в этом, восемьдесят втором году, несмотря на то, что супруга с дочкой и внучкой укатили в Болгарию.

Днями он добросовестно принимал процедуры, на закате посещал пляж, вечерами – неспешно прогуливался по чистенькой набережной, поглядывал на хорошеньких курортниц, в меру баловался грузинскими винами.

Набережная в Сочи похорошела, и на каждом углу давили апельсиновый сок, прося за стаканчик тридцать копеек (Егор Ильич не сомневался, что в Болгарии, куда дезертировали его девочки, свежевыжатые соки стоят куда дороже).

– Какая заграница сравнится с нашим Сочи! – неизменно отвечал Капитонов жене: она регулярно звонила в его номер из Болгарии.

Но имелась у Егора Ильича еще одна причина, по которой он настоял именно на Сочи. Об этом он не сказал ни дочери, ни жене. Перед отъездом в Москву Капитонов собирался навестить Челышевых.

Письмо от Татьяны Дмитриевны пришло еще в мае. Письмо спокойное, сдержанное и достойное:

«Южнороссийск нас кипением жизни не балует. Все ваши московские события видим только по телевизору.

Однако скучать особо некогда: Арсений не дает. Учится он, правда, хорошо, но хлопот с ним тоже хватает. То домой является за полночь: видите ли, девушки. То рыбалка его дурацкая… Он совсем захватил дедову моторку, выходит на ней в море в любую погоду. Вчера в шторм попал, вернулся весь мокрый. И не запретишь ведь: взрослый уже парень, на следующий год в институт поступать…»

В конце письма Татьяна Челышева мягко пеняла Капитонову, что он совсем забыл старых друзей, и приглашала его обязательно заехать к ним в гости: «Ты же своим привычкам не изменяешь, отдыхаешь по-прежнему в Сочи.

Оттуда в Южнороссийск ходит „Комета“, всего четыре часа в пути (для сравнения, на автобусе восемь!). Будем очень рады тебя видеть».

Ехать в Южнороссийск, город его романтической юности, Капитонову не хотелось.

Но Егор Ильич знал: Тане он отказать не может.

АРСЕНИЙ

Телеграмму принесли вечером.

Бабушка телеграмм боялась еще с сороковых лихих годов.

Дрожащей рукой она развернула бланк и вскрикнула: «Егор приезжает! Завтра! Утром!»

Сеня скривился: только вчера они поспорили с дедом на фофан – внук утверждал, что московский буржуй настолько зажрался, что даже на письмо не удосужится ответить. Но поди ж ты: снизошел! И даже почтит их своим присутствием.

– Что ж он предупредил-то так поздно! – переживала бабуля. – И не убрано, и я испечь ничего не успею!

Немедленно произошла тотальная мобилизация.