Черно-белый танец

Но Настя все дышала и дышала – она поняла: Сеню надо слушаться.

Минут через пять действительно стало полегче. Настя обернулась к Сене:

– Ф-фу, что это такое со мной было?

– Да ничего особенного. Напилась, – спокойно пояснил он. – Еще чуть-чуть – отключилась бы. Скажи спасибо, что я вовремя подошел.

– Спасибо, – покорно произнесла Настя. – Но как… как ты узнал?

– Да случайно. Видел, что ты вдруг с карнавала убежала… А потом я покурить вышел, у Ломоносова наших встретил. Они и сказали: набулькалась водки из горла и пошла на какой-то концерт.

В министерство. Что-то я не припомню, чтобы мать тебя раньше на концерты брала… Да и не бывает у нее там, по-моему, никаких концертов.

Настя промолчала.

– Ну, я забеспокоился. Спросил у ребят, куда ты на самом деле отправилась. А они за тобой, оказывается, следили. Видели, как ты у забора минут десять стояла. И потом почесала – по проспекту Маркса в сторону Пешков-стрит. Мишка мне сказал: такой походочкой только Зимний штурмуют. Или – в «Яму» идут. Ну, я и пошел тебя искать… В «Космос» заходил, в «Московское».

А потом – про «Москву» подумал. Вовремя пришел, а?

Настя вздохнула. От мыслей о парнях в баре ее снова начало мутить.

– А что тем парням от меня было надо?

Сеня хохотнул:

– Ну и вопросы! Подумай чуть-чуть – может, догадаешься?

Настя покраснела и промолчала. Сеня сказал:

– Ладно, проехали. Ну, рассказывай: с чего ты вдруг в алкоголизм ударилась?

– Да ни с чего, – пробурчала Настя. Не говорить же Сеньке правду! – Просто надоело все.

До смерти. И универ, и предки, и Москва… и вообще все, вся жизнь. Такая тоска кругом!

– А «коблер», значит, смыл все печали, – задумчиво произнес Сеня. – Ну ладно, я понял. Девочка решила бороться с депрессией старым, как мир, способом.

«Зачем таким надменным тоном говорить-то?» – возмутилась Настя. Но оставила реплику при себе. Сегодня у нее, пожалуй, права голоса нет.

– Ну и что мне с тобой теперь делать? Может, все же домой, а? Ты вроде протрезвела… А если предки запах учуют – скажешь, что на карнавале все пили.

– Нет, – отрезала Настя.

– Ну нет так нет, – не стал спорить Сеня. – Значит, только в общагу, больше некуда. Ряженкой тебя напою. От похмелья помогает. Ну а дальше – решим, что делать.

До общежития на улице Шверника добрались быстро.

Миновали подозрительную вахтершу. Бабка потребовала с Насти студенческий билет, переписала фамилию и взяла слово «чтобы без этих штук, а в двадцать три ноль-ноль – попрошу на выход».