Дар экстрасенса (сборник)

– Не знаю, как там у Пирелли-шмирелли, но таких, чтоб их сразу купить захотелось!

Через два часа бесплодной болтовни и жизнерадостных директорских уверений в том, что они сделают все так хорошо, что просто пальчики оближешь, Данилов наконец-то смог уединиться в своем закутке. Позвонил на ресепшн, заказал себе еще кофе. Рецепционистка-секретарша принесла, игриво улыбнулась художнику, но, не дождавшись даже «спасибо», надула губки и упорхнула к себе.

Перед внутренним взором Данилова парила фигурка незнакомки, двигались ее руки, пылали ее глаза.

Губы до сих пор помнили вкус ее поцелуя. Данилов со вздохом включил компьютер. Работать не хотелось. Он достал из стола бумагу, взял карандаш. Посмотрел бессмысленно в окно. Рука его сама стала набрасывать абрис незнакомки. Изгиб ее руки. Она в танце. Крупно: ее глаза.

Зашел Дима-«пират».

– А! – жизнерадостно закричал он, увидев рисунки. – Все бабы, все бабы! А «хохлушка» – прелесть! – «Пират» почмокал. – А куда ты делся? Мне пришлось ее на дачу в Малаховку тащить!.

. Что, Гюльчатай свою искал? – Он заржал, кивнув на рисунки. – Ну и как, нашел?

Данилов молча покачал головой. «Пират» снисходительно похлопал его по плечу:

– Давай-давай, тренируйся!

Заглянул в даниловский закут и директор. Кивнув на рисунки, сухо спросил:

– Это что?

– Это?.. – Данилов покраснел. – Это эскизы к новому заказу.

– А ну дай глянуть. – Посмотрел, хмыкнул: – А что, может быть, и так… Но лучше давай-ка подумай о моделях. Кого пригласим, как и кто их будет снимать…

Директор ушел, но Данилов задумался совсем не о моделях и не о том, кто их станет фотографировать.

«Кто она? И как мне ее искать? – мучительно размышлял Данилов. – Что я о ней знаю?.. Разрез глаз?.. Изгиб руки? Тембр голоса, сказавшего одну-единственную фразу? Вкус поцелуя – одного-единственного поцелуя?»

…Весь вечер после работы и половину ночи Данилов провел в клубе «****». Это была единственная зацепка, единственная ниточка. «Если она побывала там однажды, – думал он, – то знает сюда дорогу.

И, значит, рано или поздно придет».

В тот вечер она не пришла.

А назавтра все повторилось. Он клевал носом на работе, поглощал в бесчисленных количествах кофе, который уставали таскать ему секретарши, через силу пытался работать, а к вечеру опять помчался в клуб.

И опять ее там не было.

Как не было ни послезавтра, ни два дня спустя, затем в клубе был выходной, и Данилов наконец отоспался.