Иней

– Да, – пожимаю я плечами.

Вообще я гладила не для неё. Точнее, я предполагала, что она будет заходить в комнату, и заметит, что бельё на нашей кровати выглажено. Но никто меня, разумеется, не предупреждал, что она будет на нём спать. Для неё я собиралась распечатать запасённый с восьмого марта новый комплект.

– Ну-ну, – она с отвращением откидывает одеяло. – У тебя-то есть на это время… Ладно. Спокойной ночи! – бросает она Никите.

Мы выходим на кухню. Я с ужасом смотрю на кушетку, на которую вдвоём мы никак не поместимся.

И новый комплект остался в шкафу в комнате. А Никита, конечно, не посмеет туда теперь зайти – ведь сестра уже пожелала ему спокойной ночи, значит, теперь её нельзя тревожить.

– Не обижайся на неё, ладно? – Никита прижимает меня к своей груди.

– Не понимаю, если она нашла себе трахаля, почему не живёт у него? – шиплю я.

– Ну, наверное, там не очень удобно…

– А выгонять нас на кухню – очень удобно. Как-то же она эту ночь пережила? Неудобно… – я высвобождаюсь из его объятий и ухожу к окну.

– Ей просто хотелось повидать меня, и переночевать тут. Ностальгия, понимаешь?

– Угу.

Надеюсь, у них не получится взять этот заказ, и она уберётся из Москвы. Я не хочу, чтобы она приезжала сюда в любой момент поностальгировать. И как можно быть такой аморальной, и в первый же день знакомства…

– Постельное бельё в шкафу? – спрашивает Никита.

– Да.

…и в первый же день знакомства ложиться с мужиком в постель!

Никита вздыхает:

– Тогда укроемся пледом, – он указывает на покрывало, лежащее на кушетке.

 – Это всего на одну ночь, ладно? Ну?

Пока я мою посуду, Никита пытается разложить кушетку. Я перебираю каждое слово, сказанное Ириной за этот вечер. Она обращается со мной как с пустым местом. Всегда разговаривает с Никитой так, будто меня нет не то что в его жизни, а вообще в этой комнате. Она говорила: приехать к тебе, у тебя есть салфетки… У нас общий бюджет, я тоже оплачиваю эту квартиру, и продукты, которые мы оба едим. Я сама готовлю, потому что так выходит гораздо дешевле.

А она говорит: побольше времени, чтобы поработать. Куда больше? Я уезжаю в семь утра, а приезжаю к одиннадцати вечера. Работать больше физически невозможно. И опять прицепилась к моей фигуре. А Никита как всегда смолчал. Ну конечно, она же его родная сестра, причём старшая. Но это ещё не значит, что он теперь всю жизнь должен ей подчиняться и виновато опускать глаза, когда она меня так унижает. Ирина – очень плохой человек.