Иней

Я вижу, как он немного поворачивает голову в мою сторону и смотрит на меня. Смотрит с таким презрением и омерзением, что его рот невольно передёргивается в брезгливой усмешке.

Мне даже страшно представить, что она сказала ему. Мне хотелось бы верить, что он смотрит не на меня, что мне показалось. Но у меня отличное зрение. И ещё я не сомневаюсь в том, что Ирина любым способом вытравит меня из жизни Никиты. Рано или поздно.

– Что? Что такое? – Никита смотрит на меня непонимающе. Я даже не сразу заметила, что вскочила со стула.

– Мне… мне душно, – шепчу я. – Я выйду на пару минут.

Выхожу из кафе, не накинув пальто. Беспомощно верчу головой. Не понимаю, что мне нужно делать, и что хочется. Уже стемнело, и дорога заполнена золотыми и белыми огнями от фар и фонарей. Эти огни расплываются перед моими глазами, потому что подступают слёзы. Вот бы сбежать. Добраться до дома, собрать вещи и уехать от него. Пусть сейчас всё закончится. Не хочу ничего.

Делаю несколько быстрых шагов, но меня останавливает оклик за спиной:

– Эй!

Я замираю, как вкопанная.

Меня бросает в дрожь. В голове невольно всплывает картинка из вчерашнего вечера, когда на меня напали. Я вспоминаю голос одного из них. Он кажется мне точно таким же, который я слышала сейчас. Агрессивным, хлёстким, от него кровь стынет в жилах – как будто ударили плетью прямо перед моими ступнями, и я не смею сделать шага вперёд.

– Эй, – снова слышу я, и медленно оборачиваюсь.

В полутьме, между окнами кафе, вижу силуэт мужчины. У его лица клубится дым, который порывистым ветром разбивается на ошмётки и мечется в разные стороны.

Он курит. Я вижу оранжевый огонёк, который в темноте кажется электрическим.

– Я тебе, тебе! – кричит он мне. Я начинаю медленно возвращаться, моя голова скользит то в один бок, то в другой, будто если я поменяю ракурс, смогу разглядеть его лицо. Я приближаюсь к нему, и чувствую, как холодеют мои руки.

– Ты вышла из ресторана. Там женщина такая… с золотой змеёй на шее. Видела её? Она освободилась? Что она вообще там делает?

– Ты – Лёша?

Он выступает на свет, и я вижу его лицо.

На его лбу тень от капюшона толстовки. У него влажные карие глаза, с зеленоватыми вкраплениями. Мой учитель в художественной школе называл такой цвет «Гавана», коричневый с зеленоватым оттенком, залитый холодным серебристым блеском, или попросту табачный. Эти глаза смотрят на меня исподлобья.

– Я тебя не знаю, – говорит он удивлённо.

У него приятный низкий голос, с хрипотцой.