Иней

Отлично, давайте я тоже накосячу, изменю ему, например, с первым встречным, и скажу: ну ты не принимай близко к сердцу, такой вот у меня характер, что поделать.

Я никак не могу выкинуть Лёшу из головы. Вспоминаю его сегодня. Он был без куртки, в вязаном свитере цвета араратской зелени. Этот цвет придавал его глазам более тёплый оттенок, чем это было, когда мы встретились у кафе. Я смогла разглядеть его фигуру. Коренастое тело, мощная спина; рукава были засучены – бледная кожа на руках, и жилки выступают.

У него странное лицо. Кожа обтягивает череп до предела, высокие скулы выпирают так, будто косточки сейчас уколют. Сегодня его рот оставался непогрешимой горизонтальной линией. А умеет ли он улыбаться по-настоящему? Кажется, что если он натянет уголки губ вверх – щёки разойдутся по швам, кожа лопнет, и он обнажит длинные, опасные зубы. В нём действительно есть что-то от пса, породистого, бойцового, питбуля, например: может, из-за нешироких глаз, злых, сощуренных, а может из-за того, что мочки будто обрублены, делают резкую диагональ от середины уха к черепу. Его короткие волосы золотистые и густые. Я могу представить, как эта щетина колет ладони, если гладить его «против шерсти». Он кажется всё время напряжённым, подозрительным, готовым к тому, чтобы дать отпор. Впрочем, скорее он готов напасть сам. Но кое-что мне очень нравится в его лице – это вертикальные морщинки, когда он хмурится. Когда он задумывается о чём-то, эти прорези образуют бугорки между собой – в этом есть что-то от свирепого животного. Такой Лёша совсем не похож на того человека из историй Ирины. Рядом с ней он превращается из одинокого и сурового волка в преданного пса. Почему так? За что ему это?

Мне жалко его. Я понимаю, что это ненормально. Учитывая, что он напал на меня. Но это из-за неё. Она ведь понимала, что у него нет денег. А он готов был сделать всё что угодно, лишь бы достать их для неё, и не ударить перед ней в грязь лицом. У него всё должно быть не так, как сложилось.

Из-за неё всё неправильно, вверх дном. Он кажется мне таким сильным, таким… мужественным. Я вспоминаю наш разговор у кафе, но вижу теперь совсем другое. Он был в ярости, и от этого глаза его горели. Блестели серебристыми искрами. Он был очень красив тогда. Он должен быть хозяином, а не наоборот. Он посчитал меня за такую же, как она. Но я из другой касты. Я – из его касты. Мне бы хотелось, чтобы он понял это.