Иней

Я прорисовываю эти вещицы очень скрупулёзно, хотя они кажутся мне совсем не вписывающимися в центральную идею картины. Хотя, откуда я знаю, что это за идея? Мою руку с кистью будто ведёт какая-то высшая сила, и я старательно вырисовываю завитки и чёткие линии других бытовых мелочей, разбросанных по строительным лесам: набор кастрюль, средство для посудомоечной машинки, буклет с названием туристической фирмы и египетскими пирамидами… Всё, я замираю. Мне в голову приходит новый вопрос: почему с такой тоской женщина смотрит на это сооружение? Почему её губы так плотно сжаты, как будто она прилагает очень много усилий, чтобы удержать что-то в своих руках? И я ищу положение для её рук.

Они вытянуты вверх, над её головой. Её мышцы напряжены до предела, даже венки выступают на руках, её пальцы побелели от тяжести, растопырены. Она держит в них огромный чан, который чернеет громоздким булыжником на фоне невесомых облаков – они окутывают его, пытаются скрыть своей дымкой бурлящую в нём терракотово-малиновую лаву. Лава пузырится, кипит. Как же этой женщине тяжело и больно держать его! Он обжигает её пальцы, он вдавливает её сильное тело в ту болотообразную жижу, которая расползается у её ног. Она сидит в позе лотоса, и её голые пальцы на ногах уже перепачканы, забрызганы подсыхающим зеленоватым месивом. Краски, которые я беру для чана с лавой, перекрывают всё оставшееся место для смешивания красок на палитре, они резко контрастируют со всеми уже использованными цветами. Мне приходится потратить время на очищение палитры. Я начинаю переживать, что у меня могут закончиться краски, а я ещё даже не знаю, что будет дальше – есть пустое место справа от моей женщины. Там кто-то. Некая сила, которая влияет на неё. Это мужчина. Он стоит на обрыве, заполненном пушистой зелёной травой. Я вижу его мощную спину. Его широкие лопатки напряжены, смещены друг к другу. Он немного наклоняется вперёд. На нём чёрные джинсы, и тяжёлые берцы. Одна его нога согнута, и он упирает её в зелёный выступ так, что тонкие травинки подминаются под его силой. Он что-то тянет на себя, но его руки скрыты от зрителя за его телом. Я снова зажмуриваюсь, и моё воображение выдаёт последний кусочек пазла – это цепи. Массивные блестящие металлические цепи, которые натянуты до предела, они обматывают запястья женщины, они вминают под своими ледяными звеньями её тёплую розоватую кожу. Ещё немного усилий – и она не сможет сопротивляться его напору.