Дата собственной смерти

И тут же возмущенно засигналил какому-то «Рено-Клио» с безусым парнишкой за рулем – пацан осмелился попытаться выехать с парковки вперед него. Наташа поморщилась: оказывается, она уже и забыла, какое оно – сумасшедшее столичное движение. Она вообще чувствовала себя чужой и слегка опьяневшей – от смены климата, от загазованного воздуха, от характерно быстрой московской речи. Очень быстро, оказывается, отвыкаешь от столичного ритма жизни! Тут все так стремительно, безудержно… Кажется, она даже русский слегка подзабыла: Ленчика – и то понимала с трудом, а уж говорок диктора по радио и вовсе звучал, словно совершенно чужой язык.

Или дело не в том, что она от русского отвыкла, а совсем в другом: москвичи говорят так стремительно, словно горох в коробку сыплют – та-та-та-та-та…

«Ничего. Освоюсь, – успокоила она себя. – Во всяком случае, вспоминать родной язык легче, чем со всеми говорить на иностранном. Нужно просто на нем разговаривать». Она спросила Ленчика:

– Как дело с отцом было?

– Не знаю я ничего… правда… – Он жалобно взглянул на нее.

 – Ну, говорят, пластита до фига подложили… Килограмм пять, что ли…

– Где это случилось?

Шофер вздохнул:

– Подъездную дорогу к коттеджу знаете? Ее и заминировали.

– Кого-нибудь подозревают?

– Наташа, пожалуйста! – попросил Ленчик. – Мне Денис Борисыч велел… ну… чтоб без слухов. Спросите лучше у него, ладно?

– Хорошо, – вздохнула Наталья. – Тогда расскажи мне, где похоронили отца.

Ленчик вздохнул в ответ. Ему явно было нелегко – вести машину со всеми атрибутами московской езды – подрезать, сигналить, выезжать навстречу – и одновременно поддерживать беседу.

Но все же ответил – кратко, в лапидарном стиле:

– Теляево. Были шансы на Ваганьковское. Не захотел. Удивились. Что делать?

«Ленчиков ответ переводить надо», – подумала Наташа. И перевела: «Планировали похоронить на Ваганьковском. Но оказалось: отец просил, чтобы его похоронили в Теляево – в коттеджном поселке. Такого поворота не ожидали, но волю покойного выполнили».

– Там разве есть кладбище? – удивилась Наташа.

Она хорошо помнила поселок, где в последние годы жил отец: несколько десятков кирпичных особняков за кирпичными неприступными заборами. Из инфраструктуры – только причал для лодок и круглосуточный магазинчик-палатка, а где там кладбище?

– Деревня. Березы. Грачи, – хмыкнул Ленчик.

И Наташа снова «перевела»: значит, на деревенском кладбище. За околицей деревни Теляево, к которой приписан коттеджный поселок.