Записки старого студента

– Ну, вы потом опять их вымоете, я вам за стирку заплачу…

– Ох, Чигринский, вы меня подводите… Никогда я этого не делала, чтоб отдавать чужие вещи.

– Так поймите же, поймите! Марью Петровну проводить надо…

– А вы небось влюблены в неё?..

– Ну, что там, где там!.. Просто надо любезность сделать…

Хозяйка разжалобилась и решилась совершить преступление. Чигринский получил чистые воротнички и манжеты. Не прошло и пяти минут, как он, наконец, явился перед Марьей Петровной в совершенно обновлённом виде.

Утомлённый нервным волнением, пока она возилась с последними украшениями своего туалета, он сел в кресло и положил ногу на ногу. Она приколола себе на грудь цветочек и обернулась к нему и вдруг, вглядевшись в него, ахнула.

– Слушайте, Чигринский! Это невыносимо! посмотрите, как у вас зевают подошвы! Ведь этак нельзя идти…

– В самом деле! – воскликнул Чигринский, взглянув на свои сапоги.

Нижние части подошвы отскочили от верха, и приподнятые сапоги имели вид крокодилов, с разинутыми пастями.

Чигринский ударил себя ладонью по лбу и промолвил:

– Эврика!

Затем он вдруг схватился и стрелой помчался в свою комнату. Здесь он отыскал пузырёк с гуммиарабиком и довольно искусно склеил подошвы.

– Что же вы сделали? – спросила его Лопатина.

– А уж это, знаете, моя тайна! – ответил Чигринский.

Затем они оделись и вышли на улицу. У Чигринского было очень жиденькое пальто; поэтому он прихватил у Лопатиной плед и прикрылся им.

Зал, в котором была вечеринка, отстоял довольно далеко от их квартиры; они взяли извозчика, за которого заплатить пришлось Лопатиной, так как у Чигринского не было ничего; но вошёл он даром, потому что встретил множество знакомых студентов.

Когда они вошли в зал, ему показалось, что Марья Петровна начала старательно кого-то разыскивать глазами. Мимо неё проходили знакомые, кланялись ей, но не останавливались; но вот подошёл высокий, статный брюнет с красивыми глазами, очень чисто одетый, и, протянув ей руку, промолвил:

– А! Вы, значит, получили!

– Ах, так это вы? – спросила Марья Петровна, и лицо её просияло.

– Ну, разумеется.

– Какой вы милый!

– Я не мог лично зайти за вами, потому что должен был привезти сестёр. – объяснил брюнет. – Пойдёмте.

Он предложил ей руку, и они пошли.

Чигринский слышал весь этот разговор, и уже после первых слов ему показалось, что сердце его стало биться медленней. Он стал у стены, заложил руки за спину и точно прирос к ней.