Эксклюзивный грех

Прикрикнула на дочь, уже пристроившуюся подле стола:

– Иди, глаза хоть промой!

Надя приказание проигнорировала. Ухватила блинчик, макнула его в клубничное варенье… Мама только головой покачала, но сердиться опять не стала. Налила дочери кофе, присела рядом.

– Мамуль, ты сегодня какая-то мирная… – пробурчала Надя с набитым ртом. – Я думала, ты ругаться будешь…

– А чего мне на тебя ругаться? – улыбнулась мама.

– Ну, лекцию я проспала, глаза не вымыла…

Мама задумалась – на секунду, на полсекунды.

Надя не сводила с нее глаз и отчего-то разволновалась: мамуля хочет сказать ей что-то неожиданное? Но мамочка только тряхнула головой и кивнула в сторону окна, залитого беспросветным дождем:

– Проспала – и ладно. В такую погоду я тоже училище прогуливала. – И спросила: – А чего тогда вскочила? Валялась бы себе хоть до девяти…

Надя покончила с очередным блинчиком и объявила:

– А я себе сейчас мэйк-ап буду делать.

– Чего-чего?

– Ну, макияж. Тени там, пудры…

Надя замолчала, наблюдая за маминой реакцией.

Сейчас начнет небось выведывать: а не влюбилась ли ты, милая дочка?

Но мама ничего выспрашивать не стала. Вздохнула:

– Созрела наконец… Или это Лена тебя сподвигла?

– Ну, частью Ленка… – Надя увлеченно закатала в блин полную ложку варенья. – А частично сама решила. У меня лицо… как это говорят… нуждается в подчеркивании.

– Могу помочь, – охотно предложила мама.

– А ты умеешь? – поддела дочь.

– Спрашиваешь! Я на работе всех девчонок красила.

Чего-то, наверное, и сейчас еще помню…

– Мамуль, ты у меня – золото! – просияла Надя. – И стрелки мне подведешь?

– Могу и стрелки! – браво заявила мама.

Надя вытерла сладкий от блинчиков рот, чмокнула маму в щеку и понеслась в ванную. Ей не терпелось побыстрей умыться и приступить к мэйк-апу. То-то девчонки ахнут, когда Надежда явится на вторую пару с настоящими стрелками!

* * *

Дима. Тот же день, 10.30

Коллеги знали о его потере.

В длинном редакционном коридоре, по пути к своему кабинету, Дима поймал на себе пару сочувственных женских взглядов. Несколько человек, особо близкие к нему корры-мужики, были вчера на похоронах. Помогали нести гроб. От имени редакционного коллектива на свежую могилу Евгении Станиславовны Полуяновой возложили венок.

Дима вошел в свой кабинет, повесил куртку на плечики, включил компьютер. Это означало: я здесь, я на рабочем месте.