Эксклюзивный грех

Серая «девятка» – а может, черная. Вечером все кошки серы… Окна у машины тонированы. А номера залеплены грязью.

– Господи, да кому она нужна, мать моя, пенсионерка, чтобы вот так ее убирать?!

– Не знаю я, товарищ журналист. Пока не знаю, – вздохнул опер. – Может, на самом деле эти двое – случайные люди. Просто какие-нибудь «чисто конкретные пацаны» были как раз в тот момент в гостях у другого «конкретного пацана».

– В «хрущевке»? – иронически спросил Дима.

– А че, пацаны не люди, что ли? – спародировал блатной базар опер Савельев.

Однако тут же вернулся к серьезному тону: – Но все равно нам эту версию придется отрабатывать. А она, есть у меня такое подозрение, посложней будет, чем версии про алкашню, наркоманов или даже маньяка-одиночку…

– А орудия убийства?

– Что «орудия убийства»?

– Их нашли?

– В том-то и дело, что нет. Тоже не очень характерно для случая с наркоманом-алкашом.

– А экспертизу проводили? – насел Дима. – В том смысле, что при современном развитии криминалистики можно, наверное, определить: один человек орудовал ножом? Или действовали двое? Или – трое?

– Спрашиваешь правильно.

 – Опер помолчал: подумал, видимо, говорить или нет. Потом все-таки сказал: – Скорей всего, их было именно двое.

– Глупость какая-то…

– Глупость не глупость, но… – Савельев внушительно прихлопнул по столу ладонью. – Я, гражданин Полуянов, сейчас вынужден опросить вас в качестве свидетеля. Где вы, кстати, находились в момент убийства?

– Я? Я пребывал в городе-герое Амстердаме, Голландия.

– Н-да?.. – кажется, разочарованно произнес Савельев. И добавил: – Ну, вы знаете: это легко проверяется.

– Могу предъявить загранпаспорт. Там дата и время прохождения паспортного контроля.

– Я вам верю, Полуянов, – хмыкнул Савельев. – И в таком случае меня интересует: с кем дружила ваша маменька? С кем враждовала? Могут ли иметься люди, желающие ее смерти? На почве, скажем, личной неприязни. Или корыстных побуждений. Кто, кстати, после нее квартирку наследует? Единолично вы, товарищ журналист?

Дима вздрогнул.

Опер вроде бы не шутил. Смотрел на него стальным милицейским взглядом. «Все они такие, эти менты!.. Только что он меня чуть не конфидентом, соратником своим, сделал! Все тайны следствия выдал. А теперь – бах! – полный поворот кругом: не ты ли, сволочь, собственную маменьку замочил?! А я еще губы раскатал: очерк, мол, о нем напишу!..»

– Я вчера мать похоронил, капитан. – Дима выдержал взгляд опера.